— Подожди! — резко, почти инстинктивно перебил я его, наклонясь вперёд. — Мы опасаемся, что ошейник может быть двусторонней связью с Миадой. Поэтому лишнего, самого важного, при мне не говори. Понимаешь?
Карст вытаращил глаза, полные внезапного страха, и быстро, испуганно кивнул, сжав губы.
Я продолжил, понизив голос до доверительного шёпота:
— На самом деле я здесь по очень важному вопросу. Помнишь нашу встречу, когда мы пили вино?
— Да, но… если честно, я не очень помню, о чём мы говорили, — пожал он плечами, стараясь выглядеть невинно. — Видимо, вино было очень крепкое.
— А я помню, — тихо, но очень чётко сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Так вот, в тот день я узнал от тебя одну очень важную вещь.
Карст заметно занервничал, его пальцы вцепились в край одеяла. Я выдержал паузу, давая ему понять серьёзность момента, обдумывая каждое слово.
— Скажем так… я в курсе насчёт твоих родителей.
После этих слов Карста буквально затрясло. Он сжался, будто от удара, его лицо побледнело, а во взгляде мелькнул чистый, животный ужас.
— Стой! Не переживай так! — я почти выкрикнул, протягивая к нему руку, но не решаясь прикоснуться. — Я никому не сказал! Ни единой душе!
Карст кивнул, но это был жест полной растерянности. Затем, едва шевеля губами, он прошептал так тихо, что я едва разобрал:
— Арон… тоже в курсе.
Я замер, как вкопанный. В голове пронеслись все последние дни, каждый разговор — нет, я точно ничего не говорил!
— Но откуда? — вырвалось у меня, и голос прозвучал хрипло от неожиданности.
— Я… я сам сказал, — Карст поник головой, его плечи сгорбились под невидимой тяжестью. — Знаю, это глу…
— Нет! — резко выкрикнул я, инстинктивно оглядываясь на дверь. — Не говори этого вслух! Даже мысли не формулируй!
Карст понимающе кивнул, сглотнув. Продолжал он уже более собранно, но всё так же тихо:
— Вообще, главный из меня… никакой. Я ещё молод. Но я посчитал, что будет честно сказать правду. Ведь от этого теперь зависит слишком многое… слишком много жизней.
Я смотрел на этого мальчишку и не мог поверить. Неужели в этом хрупком, напуганном теле нашлось столько храбрости, чтобы сознаться во всем Арону, правителю Двора Неба? В глазах у Карста стояли слёзы, но он их яростно сгонял, сжимая кулаки.
— Я много думал, пока сидел здесь один, — тихо начал он снова. — И решил, что не могу просто стоять в стороне. Это наследство… оно как проклятие. Но разве я могу отвернуться от всех, кто будет в нём нуждаться, если случится самое страшное? После того, что я видел у Зораха… я не могу.
Я посмотрел на Карста совершенно другими глазами. Вместо жалости и желания укрыть его от мира, во мне вспыхнуло жгучее уважение. И странное, щемящее облегчение: мне не пришлось предавать его доверие, раскрывая секрет за него. Он сам сделал этот невероятно трудный выбор.