Я зажмурился, снова перебирая в голове все «за» и «против». Ужас перед самой идеей смешивался с отчаянием. Неужели выхода действительно не было? Неужели чтобы стать свободным, мне нужно было осквернить себя самым непредставимым образом? Но тут в памяти всплыли глаза Римала. Его спокойная, непоколебимая вера. Верю, что ты способен. И его слова о силе. Не о силе ошейника, а о моей силе.
И эта мысль, как лезвие, прорезала паутину страха. Я открыл глаза. Голос, когда я заговорил, звучал хрипло, но твёрдо, без дрожи.
— Я согласен.
Я выговорил это на одном дыхании, не дав себе передумать.
— Давайте ваш… эликсир. Или зелье. Или что бы там ни было. Давайте быстрее.
Маги переглянусь. На лице Акселя мелькнуло что-то похожее на уважение. Даже Ваалал слегка приподнял бровь, его взгляд стал чуть менее враждебным.
— Садись, — коротко кивнул Аксель, указывая на то самое, уже ненавистное мне кресло, где я проходил через мучения защиты сознания.
И я сел. Спина была прямой, кулаки сжаты на коленях. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из грудной клетки и сбежать прочь от этой комнаты, от этого выбора. Но я не сбегу. Сегодня я либо стану свободным, либо… Либо меня не станет вовсе. Другого пути я уже не видел.
Я приготовился, ощущая, как дрожь пробегает от кончиков пальцев до самых корней волос. Дрожащей рукой я выхватил склянку из рук Акселя. Холодное стекло словно обожгло ладонь. Без раздумий, пока страх не парализовал окончательно, я выдернул пробку и, сглотнув вязкую, горькую слюну, одним движением опрокинул содержимое в горло.
Мир внутри меня взорвался.
Из моего горла вырвался не крик, а хриплый, животный вопль, который я даже не узнал. Боль. Всепоглощающее пламя, которое пронеслось по пищеводу и взорвалось в желудке, чтобы мгновенно разлиться по каждой вене, каждому нерву. Кровь демона. Она не текла — она выжигала. Выжигала всё, что было привычным, родным. Я впился пальцами в подлокотники кресла, и дерево с треском поддалось, угрожая разлететься щепками. Челюсти свело такой сильной судорогой, что я услышал скрежет собственных зубов. Я задыхался, пытаясь загнать в лёгкие хоть глоток воздуха, но сердце бешенно колотилось, сбивая ритм, угрожая разорвать грудь.
Сквозь оглушительный звон в ушах и вой собственной крови я уловил голоса магов, будто из-под толщи воды.
— Не сопротивляйся! Прими эту силу! Пропусти её через себя! — это был голос Акселя, напряжённый, почти умоляющий.
— Чёрт вас… побери… — с трудом проскрежетал я, голос был хриплым, чужим. — Что за… хрень… вы мне… дали⁈