Арон медленно убрал руки от лица. Его взгляд, уставший и полный тревоги, встретился с моим. Он прошептал так тихо, что я едва разобрал слова:
— Он может не прийти на войну, Терас. Этот ворчливый, гордый упрямец… Он может просто взять и не явиться на битву. И мы останемся без поддержки Двора Зари.
— Арон, он бы всё равно увидел Кариона на поле боя, и демона, — сказал я твёрже, стараясь вложить в слова уверенность. — И мог решить, что они — творение Миады. Тогда начался бы хаос похуже любого предательства. Ты предотвратил это.
— Думаешь, я всё сделал правильно? — спросил он с крошечной, дрожащей надеждой. — Рассказав о Карионе, и о Мире, и о демоне, чёрт его дери…
— Да, — я ответил чётко и без тени сомнения, желая хоть как-то его поддержать. — Я считаю, ты был прав.
Арон тяжело, с присвистом выдохнул, затем провёл руками по лицу и встряхнул головой, словно избавляясь от невидимых оков напряжения.
— Сайлас завтра должен был отправиться навстречу к Лурдану, обсудить наступление, он ведь уже выдвинулся в сторону Двора Ночи. Теперь… Теперь я не уверен, что он вообще сдвинет свою величественную задницу с трона. Придется мне самому лететь на кауле навстречу к нему. Потратить драгоценное время, которого у нас и так нет.
— А переброс? — осторожно спросил я.
— Ещё не освоил на такие расстояния, — с горькой улыбкой признался Арон. — Не хватает сил или практики. Не знаю.
Я пожал плечами, пытаясь разрядить хоть каплю этой гнетущей атмосферы.
— А я вообще не умею. Так что мой вариант — это ходить пешком. Ты ещё не так плох.
— И то верно, — Арон хрипло рассмеялся, и в этом смехе было облегчение. — Буду ценить то, что есть. — Затем его лицо вновь стало серьёзным, почти суровым. — Завтра, после ужина — собрание. Со всеми. Будь готов, Терас. Нам нужно будет обсудить всё.
*** Торн
Всю дорогу до комнаты во мне бушевал холодный, ревнивый огонь. Я выстраивал в голове вопросы, желая выяснить, что же связывает её с этим магом. Но как только мы подошли к двери, Селена обернулась и жестом поманила меня. Она звала меня разделить комнату, а не его. Победа, пусть и призрачная, сладкой волной затмила разум. До меня не сразу дошло, что ведь комнаты мне, по сути, и не предложили — возможно, служанка приняла меня за обычное домашнее животное, а может обо мне просто забыли.
Собравшись с мыслями, я уже готов был начать диалог. Но все планы рухнули, едва я переступил порог, и увидел, как она опустилась на край кровати с непроницаемым выражением лица и уставилась в одну точку. Затем её губы, такие гордые и насмешливые, задрожали. А из глаз, широко распахнутых, беззвучно полились слёзы. Она плакала тихо, отчаянно стараясь сдержать рыдания, и быстрыми, яростными движениями смахивала их тыльной стороной ладони, словно каждую слезинку считала проявлением недопустимой слабости.