Пошловатые шуточки не задевали его. Самоуверенность, достоинство. Холодная дистанция, которую он всегда держал. Мои мучения от неизвестности. Иной раз хотелось побить его за то, что он такой. А затем зацеловать до смерти! Главный, изводящий душу вопрос: принял бы он поцелуи? Или же отверг, сказав: «Франк, ты чего? Не делай так никогда, ясно?! Зачем ты всё портишь?». На подкашивающихся ногах я дошла до стойки. Одно-единственное свободное место. Скотч-виски с Колой и льдом. Холод по горлу от двух крупных глотков. Роб за спиной. Тянущая боль внизу живота. «Ты в порядке, Франк?» — спросил он, будто ничего особенного не произошло. Нет, не в порядке! Меня буквально разрывало на части от его ледяного спокойствия! Крутящийся барный стул. Резкий поворот. Его тело на расстоянии нескольких дюймов. Рывок к нему. Объятия… И поцелуй! Роб принял его без малейших колебаний. Принял с жадностью! Умопомрачение от трения наших тел. Он творил неожиданные, какие-то немыслимые для каменной глыбы вещи. Совсем иной его образ. Жаркий Восток. Секс на коврах в шатре. С кочевником. Охранник заведения прервал наш бесстыдный акт. Замечание и просьба к Робу «выпускать пар в другом месте». Отрезвление и жуткая неловкость! Не перед посетителями или чертовым смотрителем за порядком, а между нами. Мы покидали бар под песню группы Human League «Разве ты не хочешь меня?», которая звучала как издевка, глумление. Двое неприкаянных на улице. Дважды за вечер с позором изгнанных из-за непристойного поведения. Мой обычно острый язык прилип к небу. Роб тоже молчал. Дорога к моему дому. Дискомфорт и смущение. Когда Мартин провожал в тот проклятущий вечер, душу щемило от тоски. С Робом — иначе. Портал в магический мир, где есть только мы. Он возник в пространстве бара и почти мгновенно захлопнулся. Единственный вопрос: что дальше? Пригласить к себе? Нет. Я и так сделала первый шаг. Первая поцеловала. Смелость смелостью, но выглядеть изнывающей похотливой самкой перед ним — перебор. К тому же родители. Мама. Истинно любопытная католичка, обожающая сплетничать и лезть не в свои дела. Строгий надзор. Никаких парней в доме. Дурацкие условности для показухи. Она делала вид, что живет в другом столетии. В Средневековье, где томные принцессы ждут «подходящей партии». Короля, принца, ну, на худой конец какого-нибудь графа. Единственный, кто бы, в теории, мог вломиться в «замок» Франков, так это как раз Мартин. Об этом я когда-то мечтала. Его внезапное появление поздним вечером. Требовательный стук ногой в дверь.