такого парня. Парня, похожего на того регбиста Реймонда, или Ричарда, или как его там звали. Его доброе сердце, отзывчивость к чужому горю. И моя благодарность. Тихая, обычная жизнь. Никаких страстей, безумия, фантазий. Заботливый любящий парень — неплохо, конечно, но что насчет Келли? — вот какой вопрос мучил, когда я стояла, полностью погруженная в мысли, футах в двухстах от места непонятной трагедии. По сути, авария по вине паука. По его вине процентов в девяносто. Остальные десять — мои. Томпсон — ноль. Полный ноль по жизни. Но мерзавец Келли! Да он бы не пришел даже в больницу навестить. Никаких мук совести. Безжалостный. Его ложь про любовь. Он бы тут же забыл меня, делая вид, что я призрак. Нет, хуже! Невидимка. Келли закончил бы делишки в городе и тут же свалил бы в Калифорнию. А Роб? Как бы поступил он? Спокойно уехал в тот же универ, что и паук? Либо из чувства долга остался бы на какое-то время рядом? Нет! Уж что-что, а должки, да еще и из жалости, отдавать не надо. И что это были бы за отношения такие? Опять типа как дружба? Нет уж, пусть лучше катились бы оба в дурацкую солнечную Калифорнию! — думала, стоя под зонтом… Боже! Бог мой! Медик распахнул задние двери скорой. Носилки. Мой вопль — «Роб!». Он вырвался из груди с таким отчаянием, что санитар и стоящий неподалеку коп дернулись. Фатальность, исход! Синий зонт, мешок — на асфальте. В лихорадочной дрожи я шла, нет, пошатываясь, ковыляла к машине, не чувствуя ног. — Девушка, тебе плохо? — звук густого мужского голоса пробился через гул в голове. Фуражка, усы. Лицо полицейского. Он несильно тряс меня за плечи. — Ты меня слышишь? Как тебя зовут? Ты знаешь потерпевшего? «Потерпевшего». Жив! Мгновенный выход из забытья. — Грэйвз. Его зовут Роберт Грэйвз. Что с ним? — Пока что трудно сказать, — сдвинул брови коп. Папина работа в адвокатуре. Я знала многие нюансы. Копы. Их чертовы внутренние правила. Никогда не трепать посторонним до окончания следствия и официального отчета. — Прошу, я никому не скажу! — молила. — Я его подруга, нет, девушка! Наивная надежда на то, что сердце копа растает. «Девушка». Возлюбленная. Я произнесла это слово вслух, и на душе стало не к месту и не ко времени торжественно. Калека, инвалидное кресло, потерянное здоровье? Всё это позже! Быть рядом, когда он очнется. Помочь первый раз привстать. Приносить в больницу книги и любимую еду тайком. Отвергнет, не желая привязывать на всю жизнь? Всё потом! Живой! — Так, девушка Роберта Грэйвза, — записывая данные в блокнот, произнес