Тот тип полез первым. Я бил его с упоением, пока, увы, не вмешались другие. Колошматил до разбитых в кровь костяшек. Те парни хорошо тогда меня отделали. «Верни меня в мои глубины к потемкам, беспросветным до могилы!» — все повторял, захлебываясь кровью, лежа на холодном асфальте, когда они ушли. Осень. Тьма. И не такая уж сильная боль в сравнении с той, что лилась изнутри. Я планомерно, крайне эффективно скатывался на самое дно. Деградировал… Свет! Ллойд сделал делишки в спальне. Что ж, превосходно, я готов! Дорога. Калитка. Аккуратненько, вот так… Скрежет. Засов поддался. Ноль сложностей. Участок, припаркованная рядом с забором тачка. Кусок кирпича. Чертов Линкольн. Бросок. Уиу-уиу-уиу! Противный же звук у его сигнализации! Спрятаться за машиной. Револьвер наготове. Пау-пау-пау. — Что за черт? — голос мэра. Отлично! Прибить его здесь или в доме? Здесь. Пик-пик. Брелок. Тишина. Поступь и шумное сопение. Он совсем близко. Хруст гравия. Морда Ллойда. Ствол, направленный четко башку. Блестящие, наполненные страхом глаза ублюдка. — Р-Р-Роберт? Палец у губ. — Тс-с-с! — Томми, милый, у тебя всё в порядке? Черт! Его эта баба. Свидетель. Приличное расстояние до цели, большая вероятность промахнуться. И лишняя пуля. Знак Ллойду: избавься от нее. — Да! — срывающийся голос. — Ты иди, милая, я сейчас! — Кто там? Опоссум? — не унимается, черт. — Иди в дом, сказал! — рявкает. Он вот-вот наделает в штаны. Негромкий хлопок. Баба ушла. Поднимаюсь с колена. Шаг. Дуло прижато к его лбу. — Стой, умоляю! Это не моя идея, клянусь богом! Мда, из уст Берни фраза про бога звучала куда более искренне. — Это придумал Келли! Ухмыляюсь. Кто бы сомневался, что начнет валить на дружка. Шажок ко мне. Что? — Послушай, Роберт. Ты же еще хочешь разделаться с ней? Что? О ком от треплется? — Умоляю, дай обещание, что не убьешь меня! — Говори! — шепчу. — Обещай! — Нет, но даю слово, что, если не расскажешь всё как есть, я вышибу мозги еще и твоему сыну. — Артур всё организовал. Это всё он. Месть за сына и инфаркт, понимаешь? Тебе теперь не надо искать её. Дело будет сделано в ближайшие дни. На это потрачены большие деньги. Громадные. Никаких свидетелей. Роб, слушай, хочешь, я помогу тебе покинуть страну? Дам приличную сумму? А? Пожалуйста, только не убивай! «Разделаться». Стоп-стоп! Артур Келли. Он болтает вовсе не про Оук-Хиллс. Другое грязное дело. Месть за сына. Но кому? Он сказал не «меня», а «её». Боже мой! Франк жива! Жива! — Где она? — голос дрожит, ледяные мурашки по затылку и бешеный