все окна. Свежесть. Еще её это: «Дальше как-нибудь сами!». Двусмысленная фраза. По крайней мере, для меня. И, кажется, для мисс Эркин тоже. Она, несчастная, даже покраснела и быстро ретировалась. Франк. С разбегу прыгнула на мою кровать. Прямо в кроссовках. Разлеглась в позе морской звезды и начала пружинить, отталкиваясь от матраса. Рваные джинсы. Белая футболка с круглым символом движения хиппи. Ниже — надпись: «Мир!». Совершенно ненормальная! Франк — гремучая смесь из непристойности, развязности и какой-то детской непосредственности. Ни тем вечером в заброшенном доме, ни в моей спальне я не мог угадать, что у нее на уме. Тайна. Не люблю тайны. Не выношу мистику. Это вне понимания. Франк вызывала острые, крайне двоякие чувства: желание послать её и видеть чаще. Злость от невозможности контроля и жгучий интерес. — Хороший у тебя матрас, Робби. Дорогой, наверное? — спросила она, ритмично покачиваясь и глядя в точку на потолке. — А твой? — попытался подковырнуть. — Мой — просевший. Вот как такое расценить? Она намекала на то, что у нее в постели побывало много парней, или просто констатировала, что матрас не новый и пора бы его заменить? Франк привстала на локтях. — А что, хочешь проверить, Р-р-робби? — прорычала она, словно тигр. — Господи! — закатил глаза. — Как я же ты вульгарная! Франк опять разлеглась. — Не упоминай Господа, просила же. Верующим католичкам такое режет слух. Хватит мне и собственных грешков. Ты, Грэйвз, — зануда. Она перевернулась на живот. — Я вообще-то пришла с миром. — Показала два пальца — знак хиппи. Взяла одну из моих подушек и подложила под щеку. Я смотрел на ее попу, обтянутую джинсами, и чувствовал какое-то странное, острое желание. Желание наказать ее. Не бить, конечно. Подчинить физически, укротить. — Боже, как же хреново! — простонала она. — Грэйвз, попроси у бабульки аспирина, заклинаю! — Она не бабулька, а прислуга. — Фу! — с присвистом протянула она. — «Прислуга». Ты надменный, высокомерный тип, Робби. Не знаю, почему вырвалось это слово. «Домработница», «помощница по хозяйству» — мало ли синонимов. Я бы легко обошелся без нанятых людей, но, увы, когда в большом доме нет женской руки, а отец — прожженный капиталист и консерватор, с этим сложно. — Странно. Вы с бабулькой похожи, — хихикнула Франк. — Чего-о-о? — начал закипать я. С возрастной, от природы некрасивой мисс Эркин, к тому же старой девой, у меня нет ничего общего. — Ты такой, как она. Чомпорный. — Не чомпорный, а чопорный, — поправил. — Чомпорный сноб, — рассмеялась