Каэлар лежал рядом — неподвижный, непривычно тихий, и от одного этого зрелища внутри всё болезненно сжалось. Я не сразу заставила себя придвинуться ближе, потому что слишком хорошо помнила ужасную ночь, в которой его дыхание то исчезало, то возвращалось, а сердце под моими пальцами билось так слабо, что каждый удар мог оказаться последним.
Я медленно опустилась рядом и осторожно коснулась ладонью его груди, чувствуя тепло кожи и слабое, но устойчивое биение сердца. Глаза закрылись сами собой, из груди вырвался неровный выдох — всю эту ночь я не позволяла себе дышать по-настоящему.
Серебристый узор почти исчез, оставив только тонкие выжженные линии. Яд до последнего цеплялся за его сердце и всё-таки проиграл. Каэлар всё ещё выглядел бледнее обычного, и впервые за всё время нашего знакомства в нём не ощущалось привычного напряжения, готовности просчитать все варианты или решить любые проблемы. Я осторожно убрала тёмные волосы с его лба, задержав пальцы у виска дольше, чем собиралась.
Даже сейчас он оставался невозможным. Слишком сильным, опасно красивым, чтобы выглядеть настолько беззащитным в этой неподвижности. Тёмные ресницы отбрасывали неровные тени на скулы, дыхание едва заметно приподнимало грудь, и от этой хрупкой уверенности, что он всё ещё здесь, внутри всколыхнулось что-то болезненно нежное.
— Делаешь вид, что всё под контролем, — прошептала с тихой, почти бессильной улыбкой.
Он, разумеется, не ответил, и только ровное дыхание едва заметно приподняло грудь под моей ладонью.
Тогда я обратила внимание, насколько сильно пропиталась кровью его одежда. Тёмная ткань всё ещё удерживала остатки драконьей магии — искусных чар, позволявших принимать человеческий облик. Теперь эта сила навязчиво цеплялась за раны, мешала телу восстанавливаться и не давала коже затянуться окончательно.
Я медленно вдохнула, уже чувствуя, как начинает гореть лицо.
— Это исключительно ради твоего спасения, — нервно пробормотала себе под нос.
Пальцы предательски дрогнули на застёжке рубашки. Ткань поддалась не сразу, сопротивляясь, удерживая остатки драконьей силы, но всё же распахнулась, открывая широкую грудь, исполосованную старыми шрамами и свежими ранами.
Я заворожённо замерла слишком надолго.
Каждый раз рядом с Каэларом я забывала, насколько он невозможен. Не красивый — этого слова было недостаточно. В нём ощущалось что-то опасное и подавляющее, будто мужское тело едва удерживало внутри настоящую сущность дракона. Под моей ладонью медленно поднималась и опускалась грудь, по коже тянулись следы старых ран — тонкие белые линии, грубые рубцы от когтей, клинков и чужой магии.