Неспящие зашептались.
— Не верьте ему! — взвилась Старейшина. — Он лжёт!
— Тебе ли обвинять других во лжи? — гаркнул Улсадру, и Слепая попятилась. — Ишидари! Старейшина годами обманывала вас. Уже много лет она не слышит гласа Сумрака! А я — слышу! И он велит бороться!
Ропот стал громче. Толпа взволновалась. Собравшиеся явно не знали, кому верить, и Улсадру продолжил гнуть свою линию.
— Со мной Бьёрг, Пепельная дева. Она — истинная дочь Сумрака. В её жилах кровь Ширайни Луум! — Он дал знак, и Лави поднялась на возвышение. Встала рядом. — Бьёрг разоряла лагеря смерти по всей тундре, истребляла некролитов и кадавров, дарила чистую смерть обречённым и вызволяла пленников. А что сделали вы для защиты родных земель?
— Ты… — яростно прошипела Старейшина, безошибочно развернувшись к Лавьен. — Ты погубила моего сына, тварь!
— Его погубила не я, — холодно и твёрдо отозвалась Лави. — Его погубила твоя подлость. И ты ответишь за всё.
— Ты угрожаешь мне, грязная получеловечка? Да как ты смеешь! Эйла Си Даар отправился за тобой и сгинул. Его смерть на твоей совести! Будешь это отрицать?
Лави промолчала. Слепая вознамерилась высказать что-то ещё, но слово взяли Неспящие.
— Мы услышали достаточно, — сказал первый мудрец.
— Обвинения серьёзные, — хмуро проговорил второй.
— Сумрак жестоко карает обманщиков, — напомнил третий.
— И есть только один способ узнать правду, — продолжил четвёртый.
— Судить будет Сумрак, — подвёл черту пятый. — Возражения есть?
— Нет возражений, — отозвался Улсадру.
Неспящие выстроились полукругом, и старый урглам занял среди них своё место.
— Испытание! — звучно изрёк первый мудрец, и Лави заметила, как Слепая вздрогнула. Боится? — Обе чародейки войдут в священное жерло, и да рассудит их Сумрак!
Одобрительный возглас разнёсся по пещере. Ишидари в едином порыве вскинули вверх кулаки.
Слепая нервно сглотнула. Украшенное рунами лицо сделалось мертвенно бледным.
— Опомнитесь! — выпалила она. — Я — старейшина! И я неприкосновенна! Вы не можете меня заставить!
— А мы и не будем, — спокойно сказал один из Неспящих. — Ты войдешь в огонь по собственной воле. Или ты боишься Сумрака?
Улсадру хищно улыбнулся.
— Приступайте, — приказал мудрец.
Лави без колебаний разделась на глазах сотен ишидари. Одежда тёмной бесформенной кучей осталась лежать у ног.
Старейшину пришлось ждать. Пальцы её дрожали, путались в завязках. Наконец, церемониальная мантия соскользнула с тщедушного тела. Худого, иссохшего, с выпирающими костями. Слепая выглядела точно скелет, обтянутый кожей.
«Сколько же ей веков?» — подумала Лави, мрачно взирая на соперницу.