Лавьен содрала с Рея рубаху — отчаянно хотелось прильнуть к обнажённой коже, пройтись губами по рельефным мускулам, услышать гулкие удары сердца, — а Рей снял тунику с неё.
Снял и замер. Уставился. Щёки его пылали. Глаза лихорадочно блестели. Рей сглотнул.
— Ты красивая, — сказал хрипло и тихо. — Я хочу тебя, Лави.
«Я никогда не смог бы… с тёмной…»
Вместо ответа Лавьен распустила шнуровку на его штанах. Коснулась. Сначала нежно, потом смелее. Ещё смелее.
Рей смежил веки и застонал.
Его реакция без промедления вызвала ответную: горячий спазм обжёг низ живота, и Лави, тихо ахнув, подалась вперёд. Ощутить его в себе. Всего. Полностью. Без остатка. Вот, что сейчас необходимо!
Рейнар мгновенно уловил посыл. Жадно впившись губами в губы, он ухватил её и слегка приподнял, позволяя направить себя.
Лави медленно опустилась, принимая его целиком, и их стоны слились воедино. Мысли спутались, и не осталось ничего, кроме ощущений.
Горячее дыхание, солоноватая кожа, жар поцелуев, жар внутри и опаляющие волны желания, накатывающие снова и снова, толчок за толчком. Ещё, ещё и ещё…
Когда Рей опрокинул её на лежанку, Лави уже ничего толком не соображала. Она крепко обхватила Рейнара бёдрами, зажмурилась и закусила костяшку пальца, чтобы на крики не сбежалось ненароком пол отряда.
Настоящее. Глубины Угрюмых Равнин. Походный лагерь ургламов
Голый, потный, обессиленный и до неприличия счастливый, Рей прислушивался к биению сердца и сбитому дыханию.
Как такое возможно? Разве может быть настолько хорошо? Настолько… Он так и не сумел подобрать нужного слова. Сладко?..
Рей усмехнулся. Наверное, так. Хотя словечко ещё то!
В первый раз они яростно утоляли острый всепоглощающий голод. Во второй растягивали удовольствие, без лишней спешки наслаждаясь друг другом и смакуя каждое ощущение. А потом Лави уснула. Голова её покоилась у него на плече, рука — на груди, а ногу она закинула ему на бёдра.
Рей перебирал пальцами длинные пепельные волосы и думал, каким дураком был, когда отказался от неё тогда, много лет назад. Хотя…
Не будь того расставания, он никогда не стал бы паладином, а она — чародейкой. Смелой, независимой, лихой, отчаянной. Именно такой он её полюбил.
Полюбил…
От осознания по телу прошла дрожь, и Лави мгновенно проснулась. Улыбнулась сонной довольной улыбкой и подставила губы для поцелуя. Рей не заставил себя ждать.
— Я голодная, — сказала Лавьен, когда он от неё оторвался.
Рей хмыкнул.
— Конечно, голодная! Ты разметала дюжину некролитов в труху, чуть не утонула, а потом ещё и… — Он не договорил. Нашарил на полу штаны, рубаху и принялся одеваться. — Раздобуду нам еды.