— Папочка Эшфорд! — вопит Ирвинг, и вскоре крик подхватывает весь стадион, начиная скандировать хором.
В этой куче мала я нахожу взглядом Грейсона и замечаю, что тот уже вовсю улыбается. Да и сам не удерживаюсь от смеха.
— Похоже, ты больше не единственный «папочка» в составе «Ястребов», заполонивший соцсети, — подначиваю я, намекая на видео с его участием, завирусившееся больше года назад.
Тот закатывает глаза.
— Слава богу! С великой радостью разделю этот титул.
Сквозь толпу пробивается надутый Ирвинг.
— Я тоже хочу стать вирусным папочкой.
Со смехом качая головой, я поражаюсь: даже дурацкие реплики Ирвинга не способны испортить настроение.
Грейсон призывает всех к порядку.
— Ну что, кто готов показать класс на льду?
Я еще раз оглядываюсь на Лайлу и Эмми, улыбаясь настолько широко, что горят щеки.
— Сегодня я выдам лучшую, мать вашу, игру в своей жизни.

По затылку струится пот; я резко заношу руку назад, чтобы тут же с силой послать ее вперед, мощным щелчком отправляя шайбу в сторону – прямиком к выжидающей клюшке Грейсона.
Защитники соперника из кожи вон лезут, отчаянно работая ногами в попытке поспеть, но Грейсон на льду – грозное оружие: стоит ему неуловимым кистевым движением бросить шайбу, как та вонзается точно в сетку. Вратарь в ярости бьет кулаком по льду, досадно рыча из-за третьей пропущенной шайбы.
Оглушительный рев сирены, разнесшийся по арене, звучит слаще любой музыки; команда подлетает к Грейсону и облепляет его со всех сторон, победно улюлюкая и празднуя успех.
— Да-а! — орет Ирвинг.
Проезжая мимо, Грейсон со смехом качает головой.
— Шикарный пас, Эшфорд.
Я отвешиваю глубокий поклон.
— К вашим услугам, всегда рад стараться.
За спиной раздается фырканье, но отнюдь не триумфальное: звук сочится сарказмом и ненавистью.
По тому, как каменеют челюсти Грейсона, я сразу понимаю, кому принадлежит смешок.
Я закатываю глаза еще до того, как поворачиваюсь к Чейзу Монтгомери лицом.
— Что на этот раз, Монтгомери? — лениво цежу я. — Все никак не смиришься, что «Ястребам» не сдался твой микрочлен?
Не успеваю и глазом моргнуть, как Чейз вырастает прямо передо мной; точнее, подбирается вплотную, насколько вообще способен. Самомнения у него хоть отбавляй, однако ростом явно не вышел: я на голову выше подонка, который мало того что пытался занять место Грейсона в команде, так еще и отпускал гнусные замечания в адрес Дрю.
— Завали гребаную пасть, Эшфорд.
Я чувствую, как во взгляде сгущается опасная тьма; потому очень медленно подаюсь вперед и роняю:
— А то что?
— Ты сильно пожалеешь, — сквозь стиснутые зубы выплевывает он.