— Может, это потому, что пытается кое-кого впечатлить? — добавляет Синди и подмигивает.
— Да уж, конечно, — я подтягиваю Эмми повыше, позволяя встать мне на ноги, хотя точно знаю, что завтра буду вся в синяках.
Белла закатывает глаза, а Синди фыркает.
— Продолжай себя в этом убеждать.
Я шумно выдыхаю и понижаю голос, чтобы маленькие ушки не услышали, хотя Эмми все равно не обращает на меня ни малейшего внимания.
— Я же говорила, девочки, ему это не интересно. Кирану просто нравится флиртовать, потому что я, наверное, единственная отказавшая.
Белла тихонько мычит себе под нос, наблюдая за Грейсоном, летящим по льду. Синди многозначительно улыбается.
— Как скажешь, Лайла. Как скажешь.
Внезапный коллективный вздох, прокатившийся по арене, заставляет меня резко повернуть голову к площадке. Киран снова на льду, и он не один. Они с Монтгомери сцепились, бодаясь шлемами.
— Какого... — вырывается у меня.
Грейсон тут же бросается к ним, а О’Коннор вскакивает со скамейки, инстинктивно сжимая кулаки в предвкушении драки.
Монтгомери отстраняется, взгляд скользит в сторону и останавливается прямо на мне. В глазах мелькает какая-то издевательски-понимающая искра. Затем поворачивается к Кирану с такой ядовитой, злорадной ухмылкой, что меня передергивает от омерзения.
Его губы шевелятся, и от сказанных слов лицо Кирана искажается от первобытной ярости.
Если казалось, что до этого он был зол, то это ничто по сравнению с тем, что происходит сейчас.
В долю секунды Киран сбрасывает краги и начинает обрушивать на противника град ударов. Словно прорвало плотину, за которой бушевал океан ненависти. Он дерется с каким-то диким, звериным остервенением.
Толпа сходит с ума, крики и скандирования достигают оглушительного предела. Белла и Синди ахают и вскакивают на ноги, но я просто прирастаю к креслу, пока Карлтон и Элли позади меня не приходят в себя.
— Эмми, солнышко, посмотри на меня, — ласково зовет Элли.
Очнувшись от шока, я быстро разворачиваю малышку лицом к женщине, придерживая за затылок. Ей ни к чему на это смотреть. Черт возьми, даже мне становится дурно от такой жестокости. Желудок сводит.
Сердце бьется где-то в горле. Монтгомери скидывает шлем и замахивается в ответ, но Киран оказывается быстрее. В мгновение ока он валит соперника на лед, в то время как кулаки продолжают безжалостно работать.
По-хорошему, стоило бы переживать за другого игрока. Мы должны бы задаться вопросом, почему Киран не останавливается. Но все, что меня волнует – в порядке ли сам Киран. Я хочу знать, что заставило его сорваться, что вызвало то выражение абсолютного отчаяния, с которым вскрикивает, нанося очередной удар.