— Твою мать, почему Киран выглядит так, будто через две секунды наложит в штаны? — спрашивает Льюис.
Джонсон настороженно прищуривается.
— Ты же не умираешь?
Грейсон хлопает себя по лбу.
— У вас вообще нет никакого понятия о декоруме3 .
— А зачем тащить декор в раздевалку? — невинно хлопает глазами Ирвинг.
Парни снова стонут.
— Декорации, тупой ты кусок дерьма, — рявкает Джонсон.
— Я не тупой, старая карга!
Грейсон делает долгий, глубокий вдох, крепко зажмурившись. Он замолкает, будто мысленно считая до десяти.
— Ирвинг, — спокойно произносит он. — Декорум означает подобающее поведение, социальный этикет, манеры...
— То, чего у тебя нет.
— Заткнись, Джонсон.
Тот поднимает руки, мгновенно сдавая позиции. Кажется, Грейсон – единственный, кого он вообще слушает.
— Мой косяк, капитан, — тихо отзывается Ирвинг, щеки слегка розовеют.
— Все нормально, просто дайте Кирану минуту сказать то, что он хочет. Мы ведь для этого собрались пораньше, помните?
Ирвинг жестом показывает, как застегивает рот на молнию и выбрасывает ключ, а Джонсон молитвенно складывает руки, благодаря небеса.
Если бы не казалось, что меня вот-вот вырвет фонтаном прямо на придурков, я бы уже валялся по полу от смеха.
— Все в порядке? — спрашивает Маттео.
— Давай, выкладывай. Ты Ирвинга пугаешь, — заявляет Эллингтон, указывая на парня, который и впрямь выглядит бледным с зеленоватым отливом.
Ох, ради всего святого.
— У меня есть дочь.
Слова вылетают как пушечный выстрел, разрезая тишину комнаты.
Все замолкают, и я явно не единственный, кто в этот момент затаил дыхание.
А потом раздевалка взрывается. Команда засыпает вопросами с такой скоростью, что меня мгновенно затягивает в эпицентр этого хаоса.
— Откуда ребенок?
— Уверен, что она твоя?
— Что случилось с презервативами?
— Сколько ей лет?
— Кто мать?
— Она из хоккейных заек?
— Как ее зовут?
— Ты оставишь ее себе?
— Кто задал этот последний вопрос?! — от полного ярости рыка в раздевалке мгновенно воцаряется тишина.
Грейсон качает головой.
— Парни, я настоятельно рекомендую относиться к теме деликатно и с чертовой осторожностью. Не будьте бесчувственными мудаками. Дайте человеку высказаться и перестаньте забрасывать вопросами.
— Извини, капитан, — хором бормочут все.
Я пытаюсь пропустить комментарий мимо ушей, но не могу.
— Конечно, я ее оставлю. Это моя семья, и я охренел бы, если отвернуть кто-нибудь из вас от семьи. «Ледяные Ястребы» так не поступают, — я провожу пятерней по волосам, шумно выдыхаю и объясняю... все.
Как узнал об Эмми, что известно о ее матери, о том, как она росла, о молчании и о том, что теперь понадобятся помощь, поддержка и любовь всех, кто меня окружает.