– Ты права. Не все хорошие. Одного желания мало, нельзя просто так верить любому. Внешний сектор весь такой, а эти люди особенно…

126‐й зашевелил пальцами, будто подбирая слова.

– Ты поняла, о чем они только что говорили?

О том, что 126‐й хорошо работает. О том, что его прочат в главные оценщики. Скрытого смысла я не уловила, но то, что лежало на поверхности, казалось довольно ясным.

– Хвалили? – спросила я осторожно.

126‐й резко покачал головой:

– Нет. Звучало похоже на похвалу, но это не так.

Он разобрал разговор на части, объясняя каждую реплику. Поддевка – мол, тот, кто обычно сразу после работы сбегает, вдруг зачем‐то остался в офисе; обвинение – раз главный оценщик благоволит 126‐му, то ему дозволено больше, чем остальным; и наконец – недовольный намек, будто он старается пробиться в кресло главного оценщика.

Я остановилась как вкопанная, с раскрытым ртом.

– Они вот это имели в виду?!

– Окраина полна лицемерия. Все обязаны вести себя вежливо и приветливо, но за добрыми словами всегда скрывается что‐то другое.

– И тебе это не нравится?

126‐й задумался на мгновение и кивнул.

– Думаю, да. Может быть, и ты потом начнешь это ненавидеть. Внешний сектор в каком‐то смысле не умеет быть искренним. Ты скоро сама поймешь: иногда лучше не подпускать людей по-настоящему близко, даже если делаешь вид, что сблизилась с ними.

– Кажется, понимаю. Ты про то самое «всегда улыбаться»?

126‐й тяжело вздохнул и пожал плечами.

– Утомительно, но так проще для всех.

Для меня это звучало странно. Если 126‐й устал, можно ли говорить, что это «проще для всех»? Наверное, я пока не понимаю, но скоро пойму.

Хотя кое-что хотелось прояснить прямо сейчас, и я подошла ближе.

– Можно задать тебе вопрос?

– Конечно, – сказал 126‐й, скользнув взглядом по моему лицу.

– Что значит «спасение»?

– Ах это… – начал он, но вдруг показал рукой вперед: надо было переходить дорогу. Уже на середине проезжей части он заговорил снова: – Я говорил, что обычно центр выбирает двадцать человек. Так вот, помимо этого, у каждого оценщика есть личное право. Обычно тщательно проверяют, сможет ли человек приспособиться здесь, и только после этого предлагают переселение. Но тебя я забрал по собственному решению, без соблюдения процедуры. Для других оценщиков это может выглядеть немного странно.

– Я слышала, что моим одногруппникам присылали официальное уведомление с предложением переселения и только за теми, кто соглашался, приезжал оценщик.

– Верно. Чаще всего так бывает с людьми, которые по роду службы все равно часто контактируют с другими или живут недалеко от Внешнего. А ты была в управлении. Так что оценщики думают, что тебе будет куда тяжелее привыкнуть к жизни здесь, чем остальным.