Я замялась, потом все же закончила:

– Мне кажется, так нет никакой разницы с Центром. Мы по-прежнему ничего друг о друге не знаем. Но я разговариваю с тобой именно потому, что хочу знать, что ты на самом деле думаешь.

– Ты имеешь в виду, что ненавидишь, когда все скрывают?

– Да.

95‐й задумчиво постукивал ногой по полу.

– Хм… А мне кажется, необязательно знать правду.

– Необязательно?

Я резко выпрямилась, стараясь сдержать удивление.

– Даже если я злюсь на тебя, но не скажу об этом, а просто буду улыбаться, в этом же нет ничего такого?

– Ну… Если я об этом не узнаю – какая разница?

Значит, главное – не ссориться? Даже если все слова – ложь, а улыбки – маска? Рассуждение ощущалось как совершенно чуждое. «Если я не знаю – все в порядке…» Разве не в поисках настоящего мы ушли из пузыря в Центре? А 95‐й, выходит, так и прячется в своем собственном «пузыре». Никому не верит, довольствуется видимостью доверия…

Я осторожно, почти с опаской, переспросила:

– А если я совру тебе о чем‐то очень важном, это тоже будет нормально?

– Если я не почувствую разницы… возможно, да.

Я не выдержала и нахмурилась. Это ненормально, неестественно, так не должно быть! Перед глазами встали правила Центра, которые мы так ненавидели. Там запрещали разговаривать друг с другом, а здесь разрешали говорить лишь о том, с чем все могут согласиться. Там следовало ходить с закрытыми глазами, а здесь нельзя было смотреть в глаза тому, кто сам не хотел разговора. И что толку? Мы по-прежнему сидим каждый в своем «пузыре» и даже не пытаемся войти в пространство друг друга.

Почему же я решила доверять Хангёлю? Был ли хоть один настоящий момент искренней близости между нами? Я вдруг почувствовала, что все, чему нас учили, рушится и оборачивается сплошным сомнением.

«Зачем я вообще пришла сюда?..»

Я снова и снова задавала себе этот вопрос. Я искала иную жизнь, чем в центральном округе. Если здесь все то же самое, какой смысл оставаться? Но и уйти я тоже не могла. Пока я не отыщу правду, ноги меня отсюда не унесут.

«Справлюсь ли я одна?..»

Я нахмурилась и прижала ладонь к горячему лбу, прикидывая, сколько времени мне понадобится, чтобы добежать от библиотеки до запретной зоны. Сколько мне позволят там пробыть.

«Слишком опасно».

Я не могла даже вспомнить точный маршрут. К тому же нужен был способ выбраться обратно, иначе все закончится катастрофой.

Слишком большой риск. Одна я не справлюсь.

С кем‐то вместе еще можно было попытаться. Но Хангёль… Он никогда не станет мне помогать.

Тогда кто? Кто еще способен?

Я медленно отвела руку от лица и выпрямилась. 95‐й выпрямился тоже, словно отражая каждое мое движение. Его глаза сузились, он пытался прочесть выражение, застывшее на моем лице, угадать, что я скрываю.