– Эй, вы!

О нет. Внутри все сжалось. Я молчала слишком долго. Нужно было ответить сразу. Человек, шедший ко мне, смотрел все подозрительнее. Его глаза сузились.

– У вас все в порядке? – осторожно спросил он.

Что? Просто вежливость? Или проверка? Я должна отвечать как жительница Окраины. Но как? Я не понимала. И с губ слетело первое, что пришло в голову:

– Да. Погода хорошая.

На его лице мелькнуло изумление. Я мгновенно поняла, что допустила ужасную ошибку. Настоящая местная возмутилась бы: «Вы что, проверяете, не из Центра ли я?» – а я выбрала пустую фразу, но было уже слишком поздно.

Я натянула капюшон и бросилась бежать. Спустилась вниз, в толпу. Никто меня не преследовал. На улице я замедлила шаг, слилась с людским потоком. Перешла улицу, ориентируясь по сигналам. И только потом заметила, что из того здания высыпали люди, в панике зовя охрану.

Я натянула капюшон глубже и низко опустила голову. Ноги тащили меня через поле. Сердце колотилось, но никто за мной не гнался. Главное – уйти, а о последствиях я подумаю потом. Что будет, если выяснится, что кандидат сбежал из сектора оценки?

Страх и ярость поднимались во мне.

«Зачем? Почему все это скрывали?»

Богатство Окраины несправедливо, но я не завидовала. Не жалела о жизни в Центре. Бесило другое. Я никак не могла поверить, что все, кого я знала, врали мне столько лет. От злости я швырнула свой пакет на землю.

Оглядевшись, я заметила, что поле кончилось. Передо мной тянулась невысокая стена из красного кирпича, резко выделяющаяся на фоне зелени. Глазам открывался не просто двор, а довольно‐таки большое пространство, похожее на поле, и посреди него – здание, напоминающее дворец. И, в отличие от стерильной серости коммерческих кварталов, здесь все дышало теплом.

Я прижалась к дереву, разглядывая людей – довольно молодых, на вид примерно одного возраста. Школа? Похоже на то. Учитель что‐то объяснял, указывая на нескольких ребят, и те расходились в разные стороны, отпуская руки друзей. И тогда я поняла, что это действительно школа.

Резкий свисток разорвал воздух. В ответ двор взорвался ревом – радостным, безудержным. Ученики бросились вперед, с криками, смехом, сталкивались, падали, бежали за мячом. Никто не извинялся. Им это было привычно. Им это было позволено. Они были свободны.

Меня охватило странное чувство. Все увиденное до этого давило, будто мне на плечи взгромоздили камень. Но сейчас этот груз как будто свалился, оставив пустоту внутри. Я вдруг поняла, чего мне всегда не хватало.

С детства я хотела кричать вместе с ними. Хотела бегать, падать, толкаться. Хотела, чтобы кто‐то схватил меня за руку и не отпускал.