Горечь подступила к горлу. Я отшатнулась, словно меня оттолкнули, и ушла прочь.

Не помню, как я дошла до оценочного сектора. Переобулась в форменные туфли, а новые спрятала обратно в бумажный пакет и оставила у двери 126—02. Когда я, запыхавшись, вышла из туалета, навстречу попался один из оценщиков. Лицо его было бледным.

– Вы ноль седьмая? – уточнил он.

Я мгновенно сообразила, что меня уже начали искать. Теперь все зависело от того, насколько убедительно у меня получится сыграть.

– Простите. – Я распахнула глаза, как испуганная девочка. – Мне сказали, можно отойти в туалет… Что‐то случилось?

Оценщик с облегчением выдохнул и повел меня обратно. На лестнице я заметила Сонхо. Его тоже вели, только с другого этажа. Он подмигнул мне значит, сумел вовремя скрыть мое исчезновение, когда нас начали считать. Я ответила ему благодарным взглядом.

Дискуссию я почти не слушала, мысли все еще крутились вокруг случившегося. Но на обратном пути я увидела, как Хангёль остановился у своей двери. Он поднял пакет, заглянул внутрь, а потом посмотрел прямо на меня. По его взгляду я сразу поняла, что разговор неизбежен.

И действительно, вечером он пришел ко мне.

– Ты ходила в запретную зону? – спросил он, едва закрылась дверь.

– Нет, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

– Не ходила?

– Не ходила.

Ложь сорвалась с губ сама собой. Конечно, он понял. Но ведь он тоже лгал мне, разве я не имею права отплатить тем же? Его нахмуренные брови подтвердили: он догадался.

– А то, о чем ты спрашивала раньше? Ты сказала, будто что‐то видела. На этот раз – тоже?

Вина кольнула сердце, но я упрямо продолжила ту же линию:

– Нет. Я все выдумала.

Хангёль сжал губы, сдерживая эмоции. В его взгляде смешались разочарование и усталость. Ни следа доверия.

Он опустил пакет на пол. Одна туфля выскользнула наружу. Этот спокойный жест говорил громче любых криков. Именно так выглядело подавленное раздражение.

– Ладно, ясно, – сухо произнес Хангёль.

Он хотел уйти, но это только сильнее задело меня.

– И все? – выпалила я резко.

На его лице мелькнуло выражение, которого я раньше не видела. Я сжала кулаки.

– Да, я солгала! Но первым это сделал ты! Ты отлично знаешь, о чем речь. Зачем ты продолжаешь притворяться?

Хангёль молчал. Уголок его губ дернулся, словно он боролся с желанием ответить. Я сунула руку в карман, пальцы наткнулись на истрепанный клочок бумаги. Мой тайный оберег, моя записка о нем и о чувствах, которые я когда‐то назвала доверием.

– Если ты собирался врать, зачем заставил меня поверить, что мы друзья? – Голос предательски дрогнул. – Зачем?..