Оценщики проводили нас в общежитие. В переполненных коридорах стояла оглушительная тишина. Двери открывались, мы проходили внутрь, опустив головы, словно под конвоем.

Едва щелкнул замок нашей двери, я слегка выдохнула.

– А если меня тоже разоблачат?

– Нет, – отрезал Хангёль. – С тобой все в порядке. Я все предусмотрел.

– Ты знал, что Сонхо арестуют?

– Сонхо… Вы назвали друг другу настоящие имена? – Он вдруг замялся, уводя разговор в сторону, глаза забегали, но тут же он спохватился и продолжил: – Донос в Институт оценки поступил всего за двадцать минут до вызова. Как только я услышал, я все бросил и помчался к тебе. Даже зная, что девяносто пятый, то есть Сонхо, украл мой пропуск… разве у меня оставалось время думать о чем‐то еще?

Значит, он не знал. Хангёль тяжело опустился на стул и закрыл лицо ладонями.

– Что теперь будет с Сонхо?

– Его отправят в центральный сектор. Если повезет, он сумеет доказать, что сделал это не злонамеренно.

– Если докажет? А если нет?

Хангёль осекся. Он мог не продолжать, я и так поняла. Он проговорился. Сказал больше, чем следовало, о том, чего я знать не должна.

Я уже выяснила, что центральный сектор существует ради внешнего. Но если смотреть с другой стороны… что же на самом деле собой представляет центр?

Всплыл в памяти первый день здесь и человек с перекошенным, злым лицом, которого вели под руки два охранника… Он оказался в том же положении, что и Сонхо теперь? Эта догадка казалась слишком похожей на правду.

– Значит, если он докажет невиновность, все ограничится возвращением в Центр? Только таким наказанием? А если окажется что‐то еще?..

Впервые я вслух назвала возвращение в Центр наказанием. Лицо Хангёля исказилось, он разрывался между возражениями и ложью. Я с силой ударила ладонью по столу. Хангёль дернулся, его плечи вздрогнули.

– Хватит! Я и так вижу, как все устроено. Так и не скажешь сам?

Зачем я его торопила, если все уже видела собственными глазами? Мне нужно было именно его подтверждение? Или я жаждала, чтобы он оправдался, сказал, что соврал ради меня, попросил понять…

Я хотела верить. Даже сейчас я хотела верить Хангёлю, но он молчал, и во мне закипала ярость. Я доверяла ему больше, чем кому бы то ни было, и теперь чувствовала, как предательство обжигает меня изнутри.

– Если не хочешь говорить правду, смотри, как меня выгонят, и сиди сложа руки!

Я выскочила в коридор, оставив Хангёля позади. Он резко поднялся со стула, но не пошел за мной. Когда я вернусь, его, скорее всего, уже не будет. Он тоже потерял равновесие.

В глубине души я понимала, что Хангёль был близок и с Сонхо. Потеряв его, он страдал так же, как и я, и, наверное, мне стоило утешить его, но сейчас мне было не до утешений. Я горела. Гнев и обида застилали глаза красным туманом.