Я бродила взад-вперед по коридору, пытаясь успокоиться, но становилось только хуже. В висках билась единственная мысль: что же будет с Сонхо? И так, пока меня не остановила 60‐я. Мы встретились взглядами, крепко сжали руки друг друга и, тяжело дыша, отошли к стене.

– Ты уже слышала про девяносто пятого? – спросила она.

– Ты знаешь, где он сейчас?

Мы заговорили одновременно. И в тот же миг наши лица омрачились.

60‐я первой взяла себя в руки и осторожно произнесла:

– Ты… правда не думаешь вернуться?

– Что?

– В центральный сектор. Говорят, девяносто пятого могут не в Центр отправить, а вовсе изгнать из сообщества.

– Из… сообщества?

Мой голос сорвался на визг. Я замерла, не в силах переварить услышанное. За стенами сообщества – пустота. Никакого жилья, никакой пищи. Все равно что бросить человека умирать.

60‐я приложила палец к губам и перешла на шепот:

– С тебя не сняли подозрений. А еще многие думают, что лучше самому вернуться в Центр, чем притянуть лишние взгляды и быть изгнанным.

– Откуда ты знаешь?

– Мой оценщик отвечает сразу за четверых. От них и услышала, по цепочке. На самом деле мы договорились держать язык за зубами… но тебе я обязана сказать. Ты ведь одна учишься. И с девяносто пятым ты подружилась именно потому, что он такой же одинокий.

60‐я замялась, потом уточнила:

– Мы ведь тоже друзья, да?

Ее слова пронзили меня, будто она встала передо мной на колени. Конечно, я считала ее другом. Не так, как Сонхо, которому я доверяла безоговорочно, и не так, как Хангёля, мысли о котором теперь причиняли боль. Но и она была для меня важна. В ее взгляде мелькнула тень сомнения: а вдруг мы вовсе не друзья? Дыхание перехватило. В зеркале я увидела саму себя – ту, что жила в Центре, никому не верила и пряталась в своей пузырчатой скорлупе.

– Конечно. Мы друзья, – сказала я искренне и крепко сжала ее руку.

В глазах девушки осталась только уверенность и спокойствие, и мое сердце тоже согрелось. Я почувствовала, что вошла в ее «пузырь».

– Спасибо, что тогда в столовой заговорила со мной.

Не дав опомниться, 60‐я распахнула руки и крепко обняла меня. Я на миг застыла как истукан, но успела прижать ее к себе прежде, чем в ней успела зародиться неловкость.

– С девяносто пятым все будет хорошо, – твердо сказала она. – Давай верить в это. Все равно мы ничего сделать не можем.

Я кивнула. И она с чуть более спокойным лицом скрылась в дальнем конце коридора.

На короткое мгновение я ощутила безопасность. Я была частью группы из двадцати одного ровесника, мы были одинаковы настолько, что нас почти невозможно становилось отличить. Если бы я могла раствориться среди них, меня никто бы не тронул.