Но это было невозможно. И 60‐я только что подсказала мне, в чем дело. Она помогала именно потому, что я одна. Без группы. Без поддержки.

Сонхо тоже один, и он мой самый близкий друг. Если не я, то кто ему поможет? У него здесь нет никого. Никто не понимает его «пузыря». Никто не знает, что он рискует изгнанием лишь за то, что хотел помочь мне. Даже его оценщик, № 51, вряд ли поступит как Хангёль и нарушит правила. По слухам, 51‐й был человеком до крайности принципиальным и до неловкого честным.

Вывод был очевиден: если я ничего не сделаю, Сонхо останется один и его навсегда вышвырнут из сообщества просто из-за его доброты ко мне.

Теперь помогать Сонхо должна была я.

Но 60‐я была права, я действительно ничего не могла противопоставить целому внешнему сектору. У меня оставался только один путь, и требовалось лишь решиться.

Я смахнула волосы со лба и, тяжело ступая, вернулась в комнату. За столом все еще сидел Хангёль. Наши взгляды встретились. Я устало выдохнула:

– Просто уйди. Я же сказала, просто уйди.

Хангёль открыл рот, будто хотел возразить – редкость для последних дней, – но я опередила его:

– Ничего не говори. Делай, как хочешь, а я сделаю по-своему.

Хангёль вскочил:

– По-своему? Что это значит?

– Это значит, что я пойду к главному оценщику и скажу, что была в запретной зоне. Раз охрана до сих пор сюда не явилась, значит, Сонхо меня не выдал. Он попался из-за меня, но молчал. Я не могу сидеть сложа руки. Сонхо – мой друг.

Я схватила пальто. На этаже, где располагались кабинеты оценщиков, коридоры в часы без лекций были промозглыми. Но я и половину гостиной пройти не успела, как Хангёль преградил дорогу.

– Онён! – резко окликнул он и схватил меня за ворот. – Мы знаем его всего месяц. Да, он твой друг. Но если ты признаешься, тебя вышвырнут за стены сообщества. Подумай! Просто останься здесь!

– Просто остаться? – зло переспросила я. – Мы знакомы всего месяц, значит, его можно предать? Пусть он расплачивается за мою вину, а я сделаю вид, будто ничего не случилось? Удобно устроюсь во внешнем секторе и буду лгать всю жизнь? Точно так же, как ты?

Слезы, сдерживаемые с того момента, как увели Сонхо, хлынули потоком.

– Живи так, если хочешь. Я не могу.

Пальцы Хангёля разжались, мой рукав выскользнул из его руки. Я уже подумала, что он снова сбежит, но он резко сжал кулаки и сказал:

– Нет. Я тоже так жить не стану. Только не уходи. Выслушай меня.

Он сделал знак следовать за ним, зашел в свою спальню и открыл дверь в ванную. Я настороженно замерла на пороге.

– Что ты творишь?

Хангёль бросал быстрые взгляды по сторонам, будто чего‐то опасался. Потом его лицо стало серьезным, и он наконец решился заговорить: