— Да какое нормально.

Она присела, открыла нижний ящик, покопалась там, ругаясь себе под нос. Достала пакет из «Перекрёстка». В пакете были носки: чёрные, серые, один детский, один шерстяной, растянутый.

Жанна посмотрела на пакет.

— Алла Павловна, откуда у вас это?

— Да тут, многие складывают вещи которые не нужны, я подбираю, книги читаю, иногда вазы или тряпки какие-то или вот носки, видимо, кто-то большие слишком заказал. А вам в самый раз будет, они новые.

— Не надо, — сказала я.

— Надо. Пол холодный.

Оксана прижала Молли к подбородку. Собака тут же лизнула её в лицо.

— Ох, — сказала Оксана и вдруг всхлипнула. — Господи, Молли.

Лиза убрала телефон и посмотрела на меня снисходительно. Богатая избалованная девочка. Ни дня в жизни не работала, живёт в квартире родителей с мужем. А смотрит на меня так, будто я чем-то хуже. Жанна поставила коробку на стойку. Угол попал в чайную лужицу. Она заметила это, вздохнула и не стала переставлять, посмотрев на меня с осуждением. Господи, да как уйти-то отсюда. Слова застряли.

Алла Павловна сунула мне носки.

— В машине наденете. Или где будете. Только не босиком.

Я взяла.

Носки были тёплые. Наверное, лежали у батареи. Или мне так показалось.

Дверь открылась. Маргарита вошла с сумкой на плече и чехлом из химчистки. Чехол зацепился за ручку двери. Она дёрнула его, не сразу получилось.

— Да чтоб тебя, — сказала она двери.

Потом увидела нас.

Не удивилась.

— Ясно.

Она отключила телефон, даже не попрощавшись с тем, кто был на линии, и подошла ко мне. Посмотрела на меня, на соседок. На их снисхождение на лицах. Снова на меня и моё раздражение.

— Пакет где?

Я дернулась, показала рукой.

Она подняла пакет, заглянула внутрь, увидела носок, ничего не сказала.

— Пошли.

— Куда? — спросила Оксана.

Маргарита посмотрела на неё обжигающим взглядом, нажимая кнопку лифта:

— Оксана, да?

Оксана кивнула.

— Всего доброго, Оксана, девочки — тоже.

Алла Павловна зашуршала на рабочем месте, видимо, чтобы не засмеяться. Я прижала носки к себе.

Двери открылись.

Маргарита вошла первой, с моим пакетом. Я пошла за ней, потому что моё было у неё. Потому что все смотрели. Потому что если бы она не забрала, я бы, наверное, так и стояла у стойки с двумя чужими носками.

Алла Павловна успела сказать:

— Марина, потом зайдите.

Я повернулась.

Она стояла за стойкой, маленькая, сердитая, с ложкой в руке.

— Носки вернуть?

— Себя показать.

Двери лифта закрылись.

В зеркале я увидела нас обеих: Маргарита в тёмном пальто, ровная, с той идеальной причёской, которая бывает только у женщин в кино, и я, злая на дверь, на телефон, на вечер, с уставшим лицом и с чужими носками в руках. Она наконец посмотрела на меня нормально.