— Про человека? — спросила я.
— Да.
— Что?
— Он не отказался от разговора. Больше пока ничего.
Ни имени. Ни места. Ни точного обещания.
Просто не отказался.
.
Глава 24. Справедливость
В хостел мы вернулись после девяти. Дождь снова усилился, и двор перед аркой блестел под фонарями, будто его залили тёмным стеклом. Вода текла по стене тонкими дорожками, собиралась на выступе над дверью и падала тяжёлыми каплями ровно в то место, где приходилось переступать порог. Волков вынес из багажника чемодан и спортивную сумку. Голова Лёвиного динозавра всё ещё торчала из-под молнии и покачивалась при каждом шаге.
— Так ты её оторвёшь, — сказала я.
Волков остановился под дождём, расстегнул сумку и уложил игрушку глубже. Снаружи осталась только зелёная морда с почти стёртым глазом.
— Теперь динозавр задохнётся.
Волков посмотрел на меня так, словно хотел напомнить, что игрушка резиновая, но передумал. Наверное, увидел, что дело не в игрушке.
За стойкой сидела та же девушка. Перед ней остывал чай в прозрачной кружке, на экране телефона без звука шёл сериал. Женщина в больничном халате что-то кричала мужчине, мужчина хватался за голову. Девушка поставила видео на паузу и посмотрела сначала на чемодан, потом на меня. Я оплатила ещё несколько дней и достала заключение невролога. Бумага успела помяться в сумке, но фраза о запрете подниматься на верхний ярус читалась хорошо.
— Нижних мест пока нет, — сказала девушка, изучив экран. — Завтра должна выехать женщина у окна.
Она поставила возле моей фамилии отметку.
— Если койка действительно освободится, переселю вас первой.
В её голосе не было ни участия, ни раздражения.
В женский номер, как и дальше по коридору Волкова не пустили.
— Статус адвоката не меняет пол, — сказала девушка.
— Я только донесу вещи, — ответил Волков.
— Нельзя.
Она вызвала охранника. Высокий мужчина в растянутом синем свитере приподнял чемодан, прикинул вес и спросил:
— У вас там кирпичи?
— Женские вещи.
— Я так и сказал, — сказал он и понёс чемодан наверх.
Волков остался у двери.
— Лекарство не забудьте.
— Не забуду.
— И ночью не работайте.
— Не буду.
Он посмотрел так, будто прекрасно понимал цену моему обещанию. Я кивнула, дождалась, пока за ним закроется стеклянная дверь, и пошла наверх.
В комнате пахло лаком для ногтей, мокрыми куртками и сладкими духами. Женщина с нижней койки уже спала лицом к стене. На её тумбочке стоял открытый бордовый лак, рядом лежала ватная палочка с засохшим тёмным кончиком. У окна другая женщина тихо разговаривала по телефону, прикрыв рот ладонью.
— Ключи в верхнем ящике, за полотенцами, — объясняла она кому-то. Потом долго слушала и повторила: — В верхнем ящике. За полотенцами.