Я посмотрела отчёты. Елена действительно исправила карточки, отключила две рекламные кампании и вывезла товар, который месяцами съедал деньги за хранение. Продажи пока не выросли, но перестали проваливаться.

Иногда хорошая работа выглядела не как сумма, которую заработали, а как сумма, которую больше не потеряли. Об этом редко рассказывали на семейных праздниках. Никто не поднимал бокал за женщину, которая вовремя увидела лишние расходы, неверный тариф или сорок две единицы товара, зависшие между возвратом и складом. Победой считали деньги, которые пришли. Те, что не утекли из-за чьей-то внимательности, будто никогда не существовали.

Я написала Елене:

«Еженедельная проверка продаж, возвратов, рекламных расходов, хранения и остатков. Двадцать четыре тысячи в месяц, оплата дважды в месяц авансом».

Раньше я добавила бы, что цена обсуждается. Объяснила бы каждую цифру, перечислила объём работы, предложила попробовать дешевле. Илья говорил, что люди не любят, когда на них давят ценой. При этом сам никогда не называл стоимость услуги так, будто заранее извинялся.

Я перечитала сообщение и отправила без оправданий.

Елена согласилась через четыре минуты.

«Подходит. Куда перевести первый аванс?»

Перевод пришёл почти сразу — двенадцать тысяч рублей. Я сначала проверила имя отправителя, потом сумму. Внесла доход в таблицу, отдельно посчитала налог. Лишь после этого открыла оплату хостела и продлила место ещё на неделю.

До квартиры было по-прежнему далеко. Даже до комнаты с дверью было далеко. Но семь следующих ночей уже не зависели от того, появится ли вечером случайный заказ.

Раньше через меня проходили суммы намного крупнее. Я знала, когда Илье должен прийти перевод, сколько оставить на закупку, сколько можно потратить на школу и ремонт. Оплачивала врачей, продукты, секции, коммунальные счета. Деньги проходили через мои руки каждый день, но моими не становились.

Я была похожа на трубу в стене. Через неё шла вода, и никто не спрашивал, принадлежит ли ей хоть капля.

Двенадцать тысяч были намного меньше семейного оборота. Зато они остановились у меня. Пока мне не не назначили алименты…

***

В десять мне позвонил Волков.

— Человек согласился встретиться в двенадцать сорок. Вадим Сергеевич Костин, старший смены, почти семь лет на складе.

— Где?

— Место сообщу позже.

Больше Волков по телефону не сообщил. Он опасался, что встреча сорвётся, если кто-то узнает место раньше времени.

Я успела принять душ, переодеться и высушить волосы общим феном. На середине он перегрелся, и пришлось ждать, пока остынет. В зеркало смотрела женщина в тёмных джинсах и сером свитере. Под глазами всё ещё лежали тени, возле губ шелушилась кожа. Но одежда была моей, чистой и по размеру. После нескольких дней в одной и той же блузке это почти меняло лицо.