Волков ждал возле арки. На заднем сиденье лежала синяя папка, поверх неё — сложенный зонт. Я села осторожно и пристегнулась. Мы ехали на территорию старой овощной базы, где сохранилась столовая для водителей. Костин выбрал место сам: не хотел появляться возле адвокатского кабинета и боялся камер у входа.

За окном тянулись шиномонтажи, склады, бетонные заборы с выцветшими объявлениями. За забором возвышались штабеля поддонов. В лужах плавали обрывки упаковочной плёнки.

— Что он рассказал? — спросила я.

— Пока только главное. Сам назвал номер партии и количество коробок. Сказал, что их двигали не через возвратную рампу.

— Почему сразу не согласился встретиться?

— Сначала отказался говорить. Потом перезвонил через знакомого Романа Николаевича.

— Это хорошо?

— Это значит, что человек боится конкретной ответственности.

Столовая находилась в одноэтажном здании с зелёной крышей. Перед входом стояли два грузовика, на мокром асфальте растекалась радужная бензиновая плёнка. Внутри пахло капустой, крепким кофе и жареным тестом. За стойкой женщина в белом колпаке раскладывала пирожки по металлическим лоткам. Пластиковые цветы на подоконнике покрылись серой пылью, на стене висел календарь за прошлый месяц.

В дальнем углу сидел мужчина лет пятидесяти. Тёмная рабочая куртка висела на спинке стула, руки он держал вокруг бумажного стакана. Кожа на пальцах была сухой, в мелких белых трещинах. Увидев Волкова, он не встал, только коротко кивнул.

Он помнил меня по одной инвентаризации полтора года назад. Я приезжала с Катей. Самого Костина я не узнала. Возможно, тогда прошла мимо, поздоровалась, попросила пересчитать ряд и больше не посмотрела в его сторону. Для меня он был фамилией. Для него я осталась женщиной, которая не разрешала закрывать разницу.

— Сразу предупреждаю: подписывать ничего не буду, — сказал он.

Его пугала не только работа. Он не верил, что наш с Ильёй развод окончателен.

— Вы завтра помиритесь, а крайним останусь я. Я двадцать два года в браке. Сколько раз слышал: всё, конец, больше никогда. А потом люди возвращаются домой.

Волков не спорил и не убеждал.

— Расскажите, что произошло с 17Б.

Костин достал старый телефон. Экран был покрыт сеткой трещин, по углам стёрлась краска.

— Партия пришла двумя группами. Сначала сорок две единицы поставили во временное хранение. На части коробок стоял заводской брак. Ещё сорок две должны были уйти обратной машиной поставщику. Машина пришла, забрала другой товар, а эти коробки оставила.

Перед погрузкой Костин получил сообщение от Кати: 17Б с возврата не грузить, обе палеты перевести в третий сектор, в системе закрыть по заявке. Отдельной строкой: акты она заберёт после ПВЗ.