Ключ лежал рядом с паспортом.
Тёплый металл постепенно остывал.
А ещё мне было совершенно непонятно, зачем ему помогать мне и тратить на меня деньги. Даже с учётом, что я верну всё. И тут я поняла, что я-то действительно мало что о нём знаю, а возможно у него есть свои причины так помогать мне и от этого стало почему-то страшно.
Глава 20. Он знает Илью?
Машина отъехала от кафе. Через заднее стекло ещё несколько секунд было видно Волкова: тёмное пальто, папка под мышкой, телефон уже у уха. Он быстро шёл обратно к зданию суда и что-то говорил человеку на другом конце. На меня не смотрел.
Это было нормально. У него была работа. Настоящая, за которую люди платили деньги, а не моя жизнь, внезапно свалившаяся ему на голову вместе с сумкой и просьбой переночевать.
Но в салоне всё равно оставался его голос.
«Я знаю».
Ключ лежал в сумке рядом с паспортом и на каждой кочке негромко бился о металлическую молнию.
Я могла бы переложить его в боковой карман. Почему-то не перекладывала.
Я отвернулась к окну. За стеклом ползли машины, у остановки женщина застёгивала ребёнку куртку, возле аптеки курьер курил, спрятавшись от ветра за рекламным щитом. Обычный день. Люди ехали домой, забирали детей, покупали хлеб. Никто не думал, сможет ли опека обследовать комнату в кризисном центре и хватит ли трёх недель, чтобы доказать право быть матерью.
Мне хотелось, чтобы Волков вернулся вечером, снял пальто и сказал, что делать дальше.
Не предложил варианты. Не спросил, чего хотела я. Просто разложил всё по пунктам: сюда позвонить, это подписать, квартиру найти вот здесь, Илье ответить так, детей вернут тогда-то.
И чтобы мне не пришлось выбирать.
Желание было настолько детским, что становилось стыдно.
Я устала до того, что на несколько минут захотела стать принцессой из старой сказки. Не красивой и юной. Взрослой принцессой с больной пяткой, судебной папкой и долгом за хостел, которую кто-нибудь всё-таки забрал бы из леса.
Посадил бы в тёплую машину.
Сказал бы, что дальше сам.
Я увидела своё отражение в окне. Волосы были примяты, под глазами лежали серые полосы, на рукаве осталось пятно от супа. Отличная принцесса. Осталось только найти коня, который согласился бы везти её вместе с иском о разделе имущества. Волосы уже седели, а глупости из головы всё не выветривались.
Я почти улыбнулась, но сразу вспомнила Илью.
Он тоже раньше всё решал сам.
— Не забивай голову, — говорил он, подсовывая очередные бумаги. — Обычная формальность.
Я подписывала там, где он показывал. Не спрашивала, не смотрела. У нас было распределение обязанностей: я делала так, чтобы всё работало, Илья общался с внешним миром.