На снимке Волков выглядел немного моложе, но не сильно. Девушка смотрела в камеру, а он — на неё. На лице у него не было ни усталости, ни обычной собранности. Так не смотрели на случайного человека.

Я поставила фотографию обратно чуть резче, чем нужно. Рамка стукнулась о полку.

Прекрасно. Успела-таки забить себе голову. В моём-то возрасте это было уже неприлично.

Я ещё в машине успела придумать, что вечером он вернётся, всё решит и хотя бы ненадолго позволит мне не быть взрослой. А у него, вероятно, была молодая женщина, которая вечером ждала его совсем не для того, чтобы обсуждать органы опеки.

Полезно было иногда быстро получить по голове.

Я села за ноутбук и набрала номер другого кризисного центра, может, в этот можно приехать прямо сразу.

Сначала меня дважды переключили. Потом ответила женщина с усталым голосом. На заднем плане кто-то звал Елену и хлопал дверью.

— Вы сейчас находитесь в безопасности? — спросила она, и пальцы у меня замерли над блокнотом.

Я оглядела спокойную кухню Волкова.

— Сейчас да.

— Со стороны мужа было физическое насилие?

— Нет.

— Угрозы жизни или здоровью?

— Нет.

После моих ответов голос женщины стал менее срочным. Не холодным, но уже деловым.

Я объяснила: муж закрыл доступ к общим деньгам, выгнал из дома, заблокировал рабочие ресурсы, дети находились у него, шёл суд.

— Мы можем предложить консультацию юриста и специалиста по социальной работе, — ответила она после короткой паузы. — Вопрос временного размещения решается после личной беседы и при наличии мест.

Опять никаких гарантий.

— Места сейчас есть?

— Я не вижу загрузку стационарного отделения. Позвоните завтра с девяти.

— Я могу приехать без детей?

— На консультацию — да. Для размещения будут оцениваться все обстоятельства.

Я записала время и номер.

— Мне нужен адрес, который сможет обследовать опека, — добавила я. — Суд запросил условия проживания.

Женщина вздохнула. Видимо, я была не первой, кто пытался получить от неё ответ, которого она не могла дать.

— Кризисный центр — временная помощь. Я не могу обещать, как это будет оценено судом. На консультации вам объяснят подробнее.

Я поблагодарила её и отключилась.

Рядом с номером написала: «Звонить в девять. Ничего не обещают».

Во втором центре трубку не взяли. В третьем женщина сначала долго выясняла, находились ли дети со мной.

— Сейчас с отцом, — объяснила я. — Но я добиваюсь, чтобы они жили со мной.

— Для одинокой женщины есть место в общей комнате. Для проживания с детьми свободных комнат сейчас нет.

— А если я сначала заселюсь одна, а потом приведу детей?