— Так нельзя.

— Почему?

— Общая комната не предназначена для несовершеннолетних.

— Когда освободится семейная?

— Я не могу сказать.

Она посоветовала обратиться в социальную гостиницу.

— Я звоню в социальную гостиницу, — сказала я, глядя на название на сайте.

На другом конце ненадолго замолчали.

— Тогда попробуйте завтра поговорить с заведующей.

Я записала: «Заведующая. Завтра».

Наверное, заведующая хранила в кабинете запасную комнату и выдавала её только самым настойчивым.

После звонков я открыла объявления.

Первая комната выглядела терпимо: чистая, рядом метро, был стол и раскладной диван. Хозяйка говорила бойко и сначала явно была рада взрослой женщине без животных.

— Дети есть? — спросила она ближе к концу разговора.

— Двое.

— А жить кто будет?

— Сейчас я. Потом, возможно, дети тоже.

Голос женщины сразу изменился.

— Нет, тогда не подходит.

— В объявлении написано, что можно с ребёнком.

— С ребёнком, а не с двумя.

— Младшему два года. Старшему четырнадцать.

— Четырнадцать — это уже почти мужчина. У нас ванная общая.

— Он мой сын.

— Для вас сын. А мне потом соседи будут жаловаться.

Я попыталась объяснить, что Даня был обычным школьником и не собирался устраивать в общей ванной мужской клуб, но хозяйка уже всё решила.

— И разводы мне не нужны, — добавила она напоследок. — Потом муж придёт, скандал устроит.

— Он не придёт.

— Все так говорят.

Она отключилась.

Второй хозяин потребовал оплату за первый и последний месяц, залог и комиссию.

— Какую комиссию? — спросила я, снова открывая объявление. — Здесь написано, что вы собственник.

— Комиссию помощнику.

— Что делает помощник?

Мужчина начал раздражаться.

— Организует заселение.

— Он откроет дверь за сорок тысяч?

— Вы квартиру хотите снять или мои деньги считать?

— Комнату.

— Тогда тем более не надо торговаться.

Он бросил трубку.

Третье объявление стоило подозрительно дёшево. Девушка в мессенджере попросила прислать фотографию паспорта и пять тысяч «для фиксации брони».

Я уже открыла банковское приложение, подумывала взять кредит, но вспомнила Волкова:

«Не переводите никому деньги до просмотра».

Я закрыла переписку.

Возвращаясь к столу, снова заметила фотографию.

Молодая девушка улыбалась рядом с Волковым так, будто никогда не считала, сколько дней можно прожить на остаток после адвоката.

Я заставила себя открыть ещё два объявления.

К семи у меня было одиннадцать номеров, четыре прямых отказа, два места без комнат для детей, один вероятный мошенник и мужчина с помощником за сорок тысяч.

Подходящего варианта не было.

Волков обещал вернуться около семи.

В семь двадцать его не было.