Я открывала документы один за другим. Судебный язык был тяжёлым, предложения длинными, часть страниц не загружалась. Но постепенно складывалась знакомая история.

Баженова перечислила большой аванс за товар. Потом договоры начали переходить от одной организации к другой. Одно юридическое лицо получило деньги, второе подписало документы, третье якобы должно было поставить товар. Часть партии не приехала. Когда клиентка потребовала вернуть деньги, ей показали расчёт, по которому уже она осталась должна.

В приложении к одному из документов я увидела название таблицы.

Сводный расчёт отгрузок за февраль — апрель.

Я сама её делала.

Я помнила ту ночь. Даня болел, температура поднималась каждые несколько часов. Я сидела возле его кровати с ноутбуком, проверяла лоб и одновременно сводила данные.

Илья написал:

«Нужно до утра. Бажениха опять пытается повесить на нас свои косяки».

Я нашла две ошибки, исправила формулы и отправила файл в четыре двенадцать.

В суде эту таблицу представили как внутренний расчёт ответчика.

Моей фамилии не было.

Но файл был мой.

Я открыла ходатайство Волкова. Он писал, что исходные данные могли быть изменены после начала спора, а обязательства переводились между связанными компаниями.

Я откинулась на спинку стула.

Илья тогда сказал:

— Там юристы разбираются. Ты не лезь.

Я и не лезла. Делала таблицы, собирала письма, злилась. В конце карточки дела было указано: производство прекращено из-за отказа истца от требований.

Баженова отказалась.

Я ввела её имя в поиск. Нашла старые страницы магазинов, рекламную статью, фотографию с открытия. Женщина в тёмно-зелёном костюме стояла возле новой витрины и улыбалась. Я видела её всего пару раз, но узнала сразу.

Дальше шли сообщения о закрытии магазинов, долгах и ликвидации компании.

Потом ничего.

Я добавила фамилию Волкова. Нашла короткую заметку, где он говорил, что активы могли быть выведены через связанных лиц, а документы не отражали реальные договорённости.

Он знал Илью.

Возможно, помнил мои файлы.

И ничего мне не сказал.

Я сделала снимки экрана и сохранила ссылки. Не потому, что уже считала Волкова врагом. Просто больше не хотела полагаться на то, что другой человек сам расскажет всё важное, когда сочтёт нужным.

В половине одиннадцатого он написал:

«Буду ближе к полуночи. Ложитесь».

Я не легла.

Сначала собиралась ждать на кухне, потом поняла, что это выглядело так, будто я была женой с допросом. Перенесла ноутбук в гостевую и начала складывать вещи.

Не демонстративно.

Он устал. У него была молодая женщина, своя жизнь и клиенты, которых вызывали на какие-то срочные опросы. Я не собиралась сидеть в его квартире до ночи и требовать объяснить, почему он не раскрыл мне историю пятилетней давности.