Татьяна Павловна записала что-то ещё.
— А когда вы плакали при детях, кто вас успокаивал?
— Иногда никто. Иногда Даня спрашивал, что случилось.
— Он чувствовал себя ответственным за ваше состояние?
— Спросите у него. Я не делала его ответственным.
— Но обсуждали с ним поведение отца?
— Нет. После того как Илья подал в суд, я сказала только, что между взрослыми идёт спор и Даня не виноват.
— То есть о конфликте родителей он знал от вас.
— Он живёт в доме, откуда меня выгнали. Думаю, заметил не только по моим словам.
На этот раз она ничего не записала сразу. Сначала посмотрела на меня, потом всё-таки поставила короткую галочку у края листа.
— Когда Даниил в последний раз говорил, что боится оставаться с вами один?
— Никогда.
Вопрос был устроен так, будто правильной датой могло быть только «вчера» или «месяц назад». Слова «такого не было» в него не помещались.
— Вы с ним уже разговаривали? — спросила я.
— Сегодня мы обсуждаем ваши реакции.
— Нет. Сегодня вы проверяете чьи-то слова. Это сказал Илья?
Татьяна Павловна закрыла ручку колпачком.
Глава 22. Уже не 20
Татьяна Павловна закрыла ручку колпачком.
Я взялась за сумку, но она не убрала папку.
— Ещё один блок, Марина Андреевна. О помощи с детьми.
Она снова открыла ручку.
На столе между нами лежала папка, в которой уже было больше сведений о моей семье, чем я сама получила за последнюю неделю.
— Кто мог остаться с детьми, когда вам требовалось уехать?
— Илья. Вика. Иногда Нина Алексеевна.
— Мать супруга?
— Да.
— Часто она забирала Льва?
Я не сразу ответила.
Имя свекрови Татьяна Павловна знала заранее. Возможно, Илья уже перечислил всех, кто подтвердит, что рядом с ним детям лучше.
— Не часто. Иногда на несколько часов. Иногда до вечера. Иногда на целый день.
— По вашей просьбе?
— Бывало по моей. Бывало, Илья сам ей звонил. Или она хотела увидеть внука и приходилось отдавать.
Татьяна Павловна записала ответ. Левой рукой прикрыла нижнюю часть листа.
— В каких случаях вы просили её приехать?
— Когда работала. Когда везла Даню к врачу. Когда Лёва плохо спал, а мне надо было закончить отчёт.
— То есть вы уставали настолько, что не могли заниматься ребёнком?
— Я уставала. Ребёнком всё равно занималась.
— Но обращались за помощью.
— Да.
Она кивнула и снова опустила глаза к бумаге.
Я отвозила Даню в школу, возвращалась к Лёве, а потом садилась считать чужие возвраты. Но в её папке всё это, вероятно, помещалось в одну короткую строку: «обращалась за помощью».
— У Нины Алексеевны есть место, где дети могут остаться на ночь?
— Есть диван. Для Лёвы мы покупали кроватку.