Я приседаю почти на мокрую плитку. Куртка липнет к груди. Кислый запах уже не рядом — он на мне.
Флешка лежит у стены. Маленькая, чёрная, смешная. В ней сейчас больше моей защиты, чем во мне.
Я тянусь. Пальцы дрожат.
— Женщина, вы проход перекрыли, — говорит кто-то сзади.
Глава 7. Слишком вовремя
Флешку я поднимаю со второго раза. Пальцы скользят по мокрой плитке, под ногтем остаётся чёрная грязь. Лёва плачет в коляске, прижимая динозавра к груди. У динозавра мокрый хвост, у переднего колеса коляски белая полоса, в нижней корзине скомканный пакет врача, влажный шарф и бутылка без крышки.
Кто-то сзади говорит: «Совсем уже с ума посходили». Я не оборачиваюсь. Засовываю флешку в карман джинсов, ближе к телу, потом поднимаю паспорт, зарядку, лист Громова и синий договор ломбарда. Печенье летит в урну. Салфетка липнет к ладони, я стряхиваю её и промахиваюсь.
Лёва шепчет: «Домой». Я разворачиваю коляску, колесо застревает в стыке плитки, приходится дёрнуть сильнее. Лёва всхлипывает. Сзади снова цокают языком.
Дорога до дома превращается в одну грязную полосу: лифт метро, автобус с мокрыми поручнями, двор, пандус, подъезд. В автобусе от коляски тянет кислым, и женщина рядом переставляет сумку на другое колено. Лёва то спит, то просит пить. Вода кончается у третьей остановки. На четвёртой он снова засыпает с открытым ртом. На моём рукаве мокро там, где я вытирала ему подбородок.
Ключ входит в замок с первого раза. Я почему-то ждала, что не войдёт. В прихожей пусто: нет кроссовок Ильи, нет Викиных ботинок, нет чужих светлых сапог. Только Граф сидит на комоде рядом с красным клубком.
Я завожу коляску внутрь, закрываю дверь на верхний замок и цепочку. Щелчок получается громкий, лишний.
Лёва открывает глаза и шепчет: «Пап?»
Я отвечаю: «Нет. Мы дома». Он морщится. Не плачет, не спорит. Я выкатываю коляску в ванную. Сначала его. Комбинезон тянется мокрой тканью, молния заедает у подбородка, я подцепляю бегунок ногтем, ноготь ломается. Боль маленькая, злая, но времени на неё нет.
Лёва тянется к динозавру. Я умываю его: шею, подбородок, пальцы, липкий край ладони. На рукаве комбинезона пятно не оттирается. Край сиденья коляски тоже надо мыть, но сейчас не до него. Я ставлю коляску в угол ванной и отворачиваю колесо к стене, чтобы не видеть мокрый след на плитке. В зеркале видно коридор. Пустой. Я смотрю туда слишком долго, пока Граф не мяукает за спиной. Просто кот. Просто квартира. Просто день такой.
Температура — тридцать семь и семь. Не катастрофа. Не оправдание. Просто цифра, которую потом можно произнести правильно: «с температурой». Не «после врача». Не «ОРВИ». Просто: с температурой. Я надеваю на Лёву пижаму с облаками, ставлю воду на тумбочку, кладу рядом рекомендации врача. Он ложится на бок, динозавр под щекой, дышит часто, но ровно.