В коридоре тихо катится клубок. Я замираю. Красная нитка вытягивается из прихожей тонкой линией и цепляется за ножку банкетки. Сам клубок выкатывается следом и останавливается у двери детской. Граф сидит на комоде и смотрит на меня круглыми глазами. Не трогает его. Я выхожу, поднимаю клубок и кладу обратно. Не по центру, а с краю. Специально. Чтобы понять, если кто-то снова сдвинет.

Куртку засовываю в пакет, шарф — туда же. Руки мою под краном. На джинсах мокрое пятно от флешки. Достаю её. Пластик липкий, в щели светлая крошка — печенье или грязь из перехода. Я говорю вслух: «Только не это», и сразу замолкаю, потому что в пустой квартире собственный голос звучит как чужой.

Я открываю ноутбук и вставляю флешку. На экране появляется окно: «Обнаружена проблема с этим диском». Я не проверяю. Мне нельзя проверять. Мне надо открыть. Папка появляется через десять секунд. Я вижу список файлов: IMG_4821, IMG_4822, Склад_17Б, Marina_risk, Опека_черновик, Vika_statement_scan. Ровно на одну секунду я вижу всё. Потом значки гаснут и становятся серыми.

Первый файл не открывается. Второй выдаёт ошибку.

Третий пишет: «Нет доступа к данным».

Я открываю ещё и ещё. Каждый раз одно и то же: серое окно, белый крест, маленькая кнопка «ОК». Как будто это я должна соглашаться. Я проверяю папку с фото — пусто. Скрытые файлы — мусор. Открываю через другую программу — ошибка. Переименовываю — ошибка. Копирую на рабочий стол — две секунды копирования, потом сбой: «Исходный файл повреждён».

Флешка нагревается в пальцах. Я вытаскиваю её и вставляю снова. На кухне так тихо, что слышно, как внутри ноутбука шуршит вентилятор. Тонко. Ровно. Как насекомое за стеной. Открывается один файл: Vika_statement_scan. Не целиком. Снизу. Белое поле, обрезанная строка, кусок печати и подпись. Викина. Я узнаю её сразу. Теперь этот завиток стоит внизу чужого документа. Без текста. Без шапки. Без слова «опека». Без имени Лёвы. Только подпись.

Я открываю старую почту. Пароль сохранён. В отправленных пусто. В черновиках одно письмо без темы. Внутри три вложения: два серые, третье — тот же нижний край листа. Подпись.

Внизу экрана мигает предупреждение: «Некоторые файлы не были загружены».

И тут я вижу время черновика. Сегодня. 13:19. Я смотрю на цифры и вспоминаю: в 13:23 я стояла у синей машины без кресла, с сумкой на плече, с ломбардным договором внутри. Я не могла править черновик в 13:19. Почта могла обновиться сама. Сервер мог поставить своё время. Вложение могло догружаться позже. Могло. А мог кто-то открыть письмо после меня.