- Они пошли через старые торфяники, - инспектор поднялся, отряхивая мокрые колени. Он посмотрел на раскинувшееся впереди безжизненное, чавкающее пространство. - Гиблое место. Там трясина под слоем обманчивого мха, можно уйти с головой за секунду, если не знать тайных бродов. Мишка эти броды знает, он тут клюкву годами бьет. За счет этого они колоссально срезали угол. Если мы пойдем по их следу, мы будем просто глотать их грязь. Они вскроют заимку Рыжий Камень первыми.

- Какие у нас варианты? - мой голос прозвучал сухо, по-деловому, без капли женской паники или отчаяния. Я просто запрашивала у напарника медицинский протокол дальнейших действий.

Слава достал из нагрудного кармана плотной куртки сложенную вчетверо топографическую карту своего инспекторского участка. Провел загрубевшим, грязным ногтем по бумаге.

- Единственный шанс обогнать их и выйти к заимке первыми - это уйти вправо. Обогнуть болото по верху, через Каменную гряду, - он поднял глаза и посмотрел на меня предельно жестко, без всяких скидок на мой статус горожанки. - Это не тропа, Анфиса. Это голый, осыпающийся сланец. Мы называем это сыпухой. Угол подъема там такой, что местами придется идти на четырех костях, цепляясь за породу. Одно неверное, суетливое движение, плоский камень уходит из-под ноги, и ты летишь вниз с переломами обеих ног, а то и позвоночника. Ты готова рискнуть своим здоровьем ради этих столетних бумажек?

Я перевела взгляд с его обветренного лица на темный, скалистый хребет, мрачно нависающий над лесом вдали. В моей груди ровно и мощно пульсировала горячая, живая кровь. Мой сустав, зажатый в кевларовую шнуровку, чувствовал себя превосходно.

- Веди, - коротко ответила я.

Смена маршрута ударила по организму почти мгновенно. Лес начал стремительно редеть, подлесок исчез, уступая место серому, безжизненному и холодному камню. Ветер здесь гулял свободно, не встречая преград, пробирая сквозь дорогую мембрану штормовки до самых костей. Подъем становился все круче. Мягкая земля исчезла, под подошвами теперь были только острые, плоские куски сланца, которые предательски шуршали, кололись и ползли вниз при малейшем давлении веса.

Это была изощренная физическая пытка. Квадрицепсы зашлись в непрерывном, горячем спазме, требуя отдыха. Я дышала со свистом, жадно хватая ртом ледяной воздух, напрочь забыв про правило дышать только носом. Мои новые ботинки врезались жесткими краями подошв в камень, высекая мелкую пыль. Пришлось сильно наклониться вперед, цепляясь руками за холодные выступы породы, чтобы не потерять равновесие на предательской сыпухе.