— Так что пусть ищут… — махнул рукой Николай. — И пытаются понять, почему предварительная проверка в кабинете Одинцова не дала результатов по астральному следу. Но это уже их головная боль. У них там, святая вода, кресты, ритуалы. А у нас тут дело… Новое. И опять странное. Ну, ты как, готов? — глядя на меня, уточнил Николай, и я кивнул. — Тогда пошли.

Он открыл дверь, пропуская меня в кабинет. И я шагнул в помещение.

Комната была просторной, но казалась тесной от количества вещей. Три заваленных папками стола, стоявшие буквой «П», карта города на стене с булавками разных цветов, доска с фотографиями и схемами, у окна коричневый исцарапанный облупившийся шкаф с документами. На боку белой краской был написан инвентарный номер.

Александра уже сидела за одним из столов, что-то быстро записывала, склонившись над лежавшими перед ней бумагами. В углу у окна стоял Валентин, с которым я тоже познакомился в доме у Рыбаковой. И когда я вошёл, он тут же повернулся и уставился на меня с нескрываемым интересом.

А за столом напротив входа сидел крупный, плечистый мужчина, с аккуратно подстриженными седыми усами.

— Валентина и Александру ты уже знаешь, — произнес Николай, тщательно скрывая нервозность, — Так что осталось представить тебя только начальнику. Евгений Александрович Озерский.

Евгений Александрович смерил меня долгим, изучающим взглядом. Пауза длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы собеседник начал немного нервничать.

— Орлов Алексей Петрович, значит, — произнес он, наконец, негромко. Твердым механическим движением открыл лежавшую перед ним папку. — Выпускник Брянской Духовной Семинарии. Практическая дисциплина, реставрация.

Закрыл лежавшую перед ним папку и взглянул на меня. По этому взгляду невозможно было ничего прочитать. Ненавидел он, восхищался или подозревал. Не глаза — а два поднятых бесстрастных щита.

— Он самый, — осторожно ответил я, боковым зрением заметив, как лукаво переглядываются Валентин и Александра. А Николай тщательно пытается скрыть улыбку.

Мужчина сделал приглашающий жест:

— Прошу, присаживайтесь.

Я подошел к столу, сел в свободное кресло. Николай устроился сбоку.

— Ловко вы это с коллекцией Долгоруких придумали, юноша, — продолжил Евгений Александрович. — Я даже сначала не понял.

Николай рассмеялся. Я тоже не удержался от довольной улыбки. Развел руки:

— Так получилось.

Мужчина с уважением кивнул:

— Хорошо получилось. Красиво.

Он протянул мне ладонь, и я ответил на рукопожатие, отметив, что оно вышло очень крепким. На секунду мне показалось, что кости ладони не выдержат такой хватки.