Он коротко усмехнулся, но в этой усмешке уже не было прежнего надрыва.

— Почти не осталось проблем с ментальным здоровьем, как выразился один из лекарей. Сказал, что психика ещё расшатана, но это уже катастрофично для личности. Нервная система, конечно, еще долго будет приходить в себя. Таблетки придётся пить постоянно. И, честно говоря, меня это совсем не пугает. Это мелочи, если сравнивать с тем, что было. Лекарства будут мне по карману, приемы у хороших лекарей — тоже. Вступлю в наследство уже без опекунов, потому что прошел почти все проверки. Осталось несколько формальностей и готово.

Я чуть подался вперёд.

— Я так рад, что вам стало лучше. Вы можете мне не верить, но я переживал. Мне было стыдно, что вызвал жандармов. Но иначе поступить я не мог.

Павел кивнул:

— Понимаю. И ни в коем случае ни в чем вас не виню. Я был не совсем вменяем, — подтвердил он, и в его голосе я услышал понимание. — Вы все правильно сделали. И все вышло исключительно мне на пользу.

Я снова взглянул на Мещерского. Он был спокоен. Его пальцы лежали на столе спокойно, не перебирая край манжеты или теребя пуговицу. В общем, не выдавая нервного напряжения. И я заметил, что он изменился не только внутренне, но и внешне. Черты лица прорезались, являя благородно очерченный подбородок. Скулы и щеки подтянулись, тон лица выровнялся. Да и глаза были совсем другими. Не по форме — по содержанию. В них проступали глубина и понимание. Осознание произошедшего.

Я не сразу нашёлся, что сказать, погруженный в эти открытия.

— Это… очень хорошо, Павел Аркадьевич, — произнёс я наконец. — Правда хорошо. Творец благословил вас. Провел сложным путем, но все-таки вывел к Свету.

Он посмотрел на меня с таким выражением, словно ждал чего угодно, но не этой простой, спокойной радости и откровенности.

— Он благословил и вас, — наконец произнес он. — Кстати, я хотел написать вам раньше, — признался он. — Но мне сказали, что у вас много дел и не стоит вас тревожить. Да и сам я… знаете, стеснялся, что ли. А теперь думаю, что зря. Стоило написать благодарственное письмо.

— Вы не должны благодарить меня за то, что к вам начали нормально относиться. Вы давно этого заслуживали, просто не везло. А моей заслуги в этом нет. Так совпало, и я рад, что стал частью этой истории.

— Должен, — спокойно возразил он. — Потому что именно вы первый отнеслись ко мне как к человеку, выслушали. Хоть потом и вызвали жандармов. Вы как будто запустили эту цепь. Не знаю, как объяснить, но я это чувствую. Я ведь тоже одаренный. Хоть и не умею владеть своим даром. Не мог совладать с ним из-за ментальных проблем, но теперь они в прошлом. И мой дар говорить, что вы стали спусковым крючком.