— Как их взяли?

— Они принесли часть украденного в местный ломбард, хозяин которого оказался умнее, чем выглядел. Увидел ножи, понял, что вещи слишком дорогие для таких клиентов, и нажал тревожную кнопку. И через минуту, горе-грабителей скрутил патруль.

— А до этого они успели избавиться от маски.

— По их словам — да.

— Сколько времени прошло между ограблением и задержанием?

Николай нахмурился, будто вспоминая:

— Пару часов, не больше.

Я снова взглянул в окно. За это время можно было сделать многое. Уйти с места преступления, спрятать добычу, передать нужный предмет посреднику, а потом сунуться в ломбард с остальным, пока оно не попало в сводки.

— Все похоже на то, что кто-то хочет обрубить концы, — пробормотал я.

— Очень на то похоже, — согласился Николай. — Поэтому Озерский не торопится сажать их в общую камеру. Есть ощущение, что там их быстро порешат, на том дело и закроется.

Машина свернула на широкую улицу, затем нырнула в более узкий проезд и притормозила у старого здания отделения жандармерии. Николай припарковался у служебного входа и заглушил двигатель.

— Приехали, мастер-реставратор, — повернувшись ко мне, с улыбкой произнес он. — Нужно отреставрировать показания этих горемык, чтобы докопаться до истины. Ну или опытным взглядом подметить еще изъяны, которые могли пропустить раньше.

Я улыбнулся, давая понять, что оценил шутку, и мы вышли из машины. Поправил пиджак, коснулся браслета на руке. Холод камешков и металл крестика всегда помогали сосредоточиться и обратить мысли к Творцу с просьбой о помощи в делах. А нам благословение сейчас очень бы пригодилось.

Не знаю, были ли у Николая такие привычки и ритуалы, но я своими не пренебрегал. Приятель всегда выглядел спокойным, непоколебимым и целеустремленным, и никогда не раскрывал секрета, как это ему так удается. Я направился за ним к крыльцу и поймал себя на мысли, что даже в походке было что-то такое, что делало его похожим на бронепоезд. Даже не зная, как прищучить подозреваемых, чтобы они рассказали правду, он излучал уверенность, что все получится.

У служебного входа курили несколько жандармов, среди которых я заметил Александру. Она стояла чуть в стороне, в тёмной форме, с собранными волосами и неизменным деловым выражением лица. При виде нас девушка подняла взгляд, узнала меня и улыбнулась.

Николай покосился на меня:

— Смотрю, тебя тут уже встречают как родного, — с улыбкой произнес он, заметив ее взгляд.

— Завидуешь? — лукаво уточнил я, и приятель вздохнул:

— Очень. Меня так не встречают. Только жалобы, протоколы и рутина. Никакой романтики службы.