Николай разместил средства слежения в разных частях гостиной: один возле фикуса, другой в резной полке с книгами, третий ближе к столовой за статуэткой, стоявшей на одной из навесных полок. Все было подготовлено так, чтобы ни одно важное слово не ускользнуло от слуха и записи, которая будет вестись во время встречи. При необходимости запись можно будет предъявить как доказательство или прослушать повторно для анализа интонаций и пауз, если наш подозреваемый не расколется.

Но я был уверен, что все пройдет гладко, ведь у нас было «секретное оружие», в силу которого я верил безоговорочно.

— Выглядит убедительно, — Николай хлопнул в ладони, осматриваясь.

— Мы с Настей постарались, — кивнул я.

— Красивая вещица, — задумчиво произнесла старший лейтенант, осторожно подняв пальчиками флакон в металлическом корпусе. Повертела его перед глазами. Камешки заблестели, пуская ей на лицо солнечных зайчиков.

Я подошел к девушке, любуясь тем, как она любуется бутылочкой, в которой никогда не хранили я.

— Она ведь не настоящая? — смущенно спросила Александра.

— Нет. Я позаимствовал ее у соседки. Сам флакон от яда никогда не попадал к коллекционерам. Он был утерян в ходе следствия. Фотографий тоже не сохранилось. Это развязывает нам руки. Любенский не узнает ничего дельного даже если наведет справки.

— Любопытно, — улыбнулась девушка и осторожно поставила предмет на место. — А это что?

— А это сертификаты подлинности, которые подделала Настя, — продолжил я, указывая на бумаги. — Те самые, которые были утеряны. Николай дал ей образцы документов с других дел, так что получилось весьма достоверно. Без экспертизы он не поймет, что это подделка. Так что у нас есть шанс разговорить его здесь и сейчас, чтобы закрыть это дело.

— Здорово, — она мягко, по-дружески похлопала меня по плечу. — Давайте, господин реставратор, проявите себя в роли дознавателя. Может быть, перестанете быть консультантом и подадитесь в жандармы. Станем коллегами в полном смысле этого слова.

И опять улыбнулась. В ее словах не было издевки или желания поддеть, наоборот, тон был такой, что я даже воспрял. И даже грустно было признаваться, что жандармом я не хотел быть никогда.

Я покачал головой:

— Боюсь, это пока не входит в мои планы.

Она пожала плечами, как бы говоря «как знать, как жизнь повернется». И только сейчас я заметил, что Настя с Николаем стоя, сцепив руки на груди и с любопытством наблюдают за нашей беседой. Валентин же напротив интереса не проявлял. Помощник стоял и разглядывал корешки книг, которые, казалось, занимали его куда больше.