— Интересные они люди, — пробормотал он себе под нос. — Зачем только приходили.

— Тот, что стоял у стены, а потом «медитировал» тут возле ножа, был ищейкой, — ответил Евгений Александрович. — Он должен был проверить комнату на присутствие духов или одержимых. Да и не ушли они никуда. Сейчас посидят в машине, потом вернутся, чтобы закончить все без нашего присутствия.

Он посмотрел на дверной проем, в котором несколько мгновений назад скрылся Лисицын. Александра уже снова склонилась над блокнотом, наверное, радуясь, что не рассмеялась тогда, и что старший не заметил, как тяжело ей это далось.

Николая все это не развеселило. Он был максимально сосредоточен. И во время разговора со жрецом, и сейчас. Стоял у стеллажа с хмурым видом, сведя брови, и смотрел на верхнюю полку. Туда, где на слое нетронутой пыли белели чистые контуры от унесённых подставок.

Я отошёл к окну. Автомобиль ОКО стоял там же, во дворе-колодце. Тонированные стекла были подняты, так что не было возможности разглядеть, сидят ли жрецы в салоне или отлучились по своим делам.

— Ладно, за работу, — нарушил паузу Евгений Александрович. — Не будем заставлять жрецов ждать.

* * *

Осмотр занял еще час с небольшим. Мы описали все предметы, которые находились в комнате. Я же определял, подлинные ли они и указывал клеймо мастера. Когда мы, наконец, закончили, Александра убрала протоколы, отряхнула руки, будто бы вручную перебирала каждый предмет, хотя на деле касалась только бумаг, и деловито улыбнулась.

Старший дал команду, и мы направились к выходу.

Двор встретил нас холодным влажным воздухом и запахом старого камня. Солнце уже ушло за крышу, и в колодце двора стало темно и прохладно. Черной машины жрецов-прозекторов уже не было. А вот авто жрецов ОКО по-прежнему стояло в центре двора.

Николай поравнялся со мной и тихо, почти не двигая губами, произнес:

— Не нравятся мне эти двое.

— Они здесь не для того, чтобы нравиться, — также тихо ответил я. — У них свои задачи в этом деле.

— Уверен, жрецы попытаются подмять под себя старшинство, — пробормотал приятель, глядя на машину. — Как пить дать, попытаются.

— Имеют полное право, — произнес Евгений Александрович, который услышал наш разговор. — Неприятно, конечно, но ничего не поделать. Оснований препятствовать у нас нет. Да и, честно говоря, не больно-то хочется. Мало ли что там с этим антиквариатом. Свяжемся с чем проклятым…

Он недоговорил, но все поняли, что имел в виду Озерский.

И хоть сам он совсем недавно пикировался в Лисицыным, теперь боевой дух растерял. Видимо, все это было лишь для того, чтобы показать, что на отдел жандармов давить не получится. А на деле бодаться за это расследование никто не станет. Если это юрисдикция жрецов — пусть работают. Но если дело жандармов — пусть не лезут. Самым неприятным будет третий вариант — если придется работать сообща. И хоть я слабо представлял бюрократические тонкости этих условий, понимал, что такой вариант не исключен.