В голосе жреца сквозила ирония, которую он даже не пытался скрывать.

— Все может быть, — пожал плечами Озерский. — Мы пришлем вам копии протоколов.

Лисицын растянул губы в некоем подобии улыбки:

— Мы были бы очень вам благодарны, Евгений Александрович, — ответил он. — Мы тоже сообщим вам, когда проведем проверки со своей стороны.

— Можете приступать, — с излишней любезностью произнес Озерский.

Я даже на мгновение подумал, может, у них что-то личное, но потом все-таки пришел к выводу, что это сказывался негативный опыт, накапливаемый годами. Вероятно, отдел жандармерии, который в народе имел гораздо меньше уважения, чем любой отдел жрецов, хапнул немало проблем в прошлом. Поэтому и Николай так резво схватился за возможность, привлечь меня в качестве консультанта. Это помогло и перед дядькой выслужиться, и избавить отдел от постоянного напряжения от присутствия жреца в команде.

Лисицын же взглянул на коллегу, который прикрыв глаза будто бы вслушивался в атмосферу, царившую в комнате, затем опять перевел взгляд на Евгения Александровича.

— Боюсь, для проверки нам потребуется больше времени и дополнительный инструментарий. Мы прибыли для первичной оценки. И как вы справедливо заметили, больше не хотим ошибиться, как это случилось на прошлом деле. Наши коллеги совершили оплошность, повторения которой мы не допустим.

Озерского это как будто слегка обескуражило. Он не выдал больше ни одной колкости и просто кивнул. А жрец ещё раз обвёл взглядом комнату, уже без видимой цели, будто фотографируя напоследок. Потом дождался, когда ищейка откроет глаза.

Между ними произошел какой-то только им понятный бессловесный диалог, после чего Лисицын кивнул и направился к выходу. Его напарник зашагал следом.

У дверей старший жрец-дознаватель на секунду остановился и обернулся:

— Господин реставратор, — произнес он негромко, обращаясь ко мне. — Чье, вы говорите, клеймо на ноже?

— Померанцева, — ответил я.

— Померанцева, — задумчиво повторил жрец и снова уточнил. — Вы хорошо знакомы с его работами?

— Не сказал бы. Скорее, в общих чертах. Но отличить клеймо могу.

— Конечно, — покивал Лисицын, как соглашаются с ответом, который ожидали услышать. — Приятно работать с грамотными людьми.

С этими словами он развернулся и вышел из комнаты. Молчаливый ищейка покинул помещение вслед за ним.

Повисла вязкая тишина, как бывает, когда сказать вроде бы нечего, но очень хочется, чтобы нарушить это гнетущее молчание. Однако на это пока никто не решался.

Валентин, который всё это время словно статуя стоял у окна, наконец, пошевелился и потёр переносицу.