— Мой муж. Николай Александрович. Смотрите, как держит голову. Всю жизнь так ходил. Прямо, как будто аршин проглотил. Говорил, что осанка — это то, что никто не сможет отнять у дворянина.

— Строгий был человек? — уточнил я.

— Справедливый, — поправила она. — Строгость без справедливости — это тирания. А он был совершенно справедливым. Это разные вещи.

Она долго молчала, рассматривая снимок.

— Это последнее лето, — произнесла она наконец. — Перед тем как всё изменилось. Тогда мы еще не знали, что скоро все будет по-другому. Пили чай на веранде, ходили прогулки в Летний сад. И думали, что так будет всегда.

Она медленно, по-кошачьи моргнула и повернула голову:

— Простите меня. Что-то я разговорилась.

— Не за что извиняться, — мягко ответил я.

Она повернула ко мне голову. Посмотрела на меня не мигая, и произнесла:

— Вы торопитесь.

— Мне нужно в архив, — подтвердил я. — Но это не так срочно.

— Идите, — произнесла она с той спокойной твёрдостью, которая не терпит возражений. — Я никуда не денусь.

Она снова посмотрела на фотографии. Потом добавила, уже тише:

— Оставьте их здесь.

— Конечно.

Я открыл шкаф и принялся одеваться. Мысли как-то незаметно перетекли к Померанцеву. История с одержимой в храме зацепила меня слишком крепко, чтобы больше об этом не думать. Если демон не соврал и хотя бы часть сказанного им была правдой, значит, в архиве меня ждут ответы или хотя бы зацепки. Новое дело об ограблении уважаемого человека выглядело не таким загадочным, как смерть Одинцова, который скоропостижно скончался в запертом кабинете, но интуиция подсказывала, что здесь мы можем сковырнуть нечто не менее глубокое и опасное. Возможно, никаких тайных аукционов больше посещать не придется, но…

«О новом „но“ мы скоро узнаем», — подумал я и подхватил легкую куртку, вышел из комнаты, оставив графиню со снимками, и спустился в гостиную, где меня уже встретила Настя:

— Архив на Литейном, — сообщила она, протягивая мне листок с адресом. — Спросите Варвару Степановну. Она заведует отделом исторических документов.

— Спасибо, — ответил я, убирая листок в карман.

— И ещё, — добавила она. — Архив работает до шести. А как я поняла, Варвара Степановна — женщина старой закалки. С такой не забалуешь.

— Выгонит без пяти шесть? — уточнил я, но девушка покачала головой:

— Запросто может оставить тебя ночевать среди старых пыльных бумаг. Вряд ли тебе понравится такая компания.

Я улыбнулся. Ответил:

— Учту.

— Удачи, — произнесла она и вернулась к ноутбуку. Я же вышел из дома.

* * *

Времени до шести было достаточно, так что я решил прогуляться и добраться до метро пешком. Поэтому вышел за калитку и неспешно направился по тротуару в нужную сторону. Влажный асфальт темнел последствиями теплого короткого утреннего дождя, по канавкам у тротуара звонко журчала вода, а дома по обе стороны улицы, выглядели величественными, но будто бы слишком строгими. Но все резко изменилось в один момент, когда из-за тучек опять выглянуло солнце, и город внезапно преобразился, засияв в солнечных лучах.