Я отказываюсь повторять наш прошлый разговор. Проще направить нас к теме его брата.
Сцепив пальцы замком, он неторопливо подходит к своему компьютерному креслу и садится. Он закидывает ногу на ногу, опирается локтями о подлокотники и пристально смотрит на меня, нацепив свою раздражающую маску равнодушия. Он вторгается в мое личное пространство, даже находясь на другом конце комнаты.
Я чувствую себя голой, стоя здесь, выставленной ему на обозрение. Но я не двигаюсь. Я позволяю ему снова скользить по мне взглядом — и на самом деле наслаждаюсь этим.
— Вот как?
Зеленые глаза перемещаются на диван рядом с ним. Молчаливый приказ сесть.
Я выдыхаю и после секундного колебания следую ему. Опустившись на кожаный диван, я оставляю сумку и чехол для камеры на полу, кладу на колени подушку и плотно сжимаю ноги.
Именно здесь разворачивался мой постыдный сон.
Его взгляд опускается к моим бедрам и он точно знает, о чем именно я думаю.
Мой кадык дергается, и я лихорадочно пытаюсь связать хоть пару слов, чтобы перестать представлять, как сокращался его пресс, когда он толкался внутри меня.
Я смачиваю губы и произношу:
— Для вашего брата было бы неправильно встречаться с одной из ваших студенток, поскольку это поставило бы вас в компрометирующее положение. С нашей стороны было бы проявлением неуважения, если бы мы с вашим братом попытались построить какие-либо отношения, и у меня нет намерения усложнять вам жизнь в этом плане.
Он хмурится и молчит четыре секунды. Я знаю это точно, потому что считаю про себя.
— Хорошо. Спасибо.
Поскольку я полная дура, которая никогда не может оставить все как есть, и мне хочется проверить, действительно ли он ревновал, я продолжаю:
— По крайней мере, до конца семестра.
В груди все сжимается, когда в его глазах оживают намеки на того зверя, которого он прячет под своим безупречным внешним видом.
— Вы меня неправильно поняли. Считайте мое беспокойствобессрочным . Куда бы я ни посмотрел, вы везде, и вы — единственное, что я вижу. Еще немного, и я окончательно сойду с ума. Так что нет, мисс Синага, я не в порядке, и боюсь, уже никогда не буду, пока не выжгу вас из своих мыслей.
Что?
Атмосфера меняется. Воздух обрастает острыми зубами и колючей проволокой, стягивающей мои легкие. Мэддокс наклоняется вперед в своем кресле, упершись локтями в колени. Он нависает надо мной, даже не вставая. Учитывая, как он близко, мне едва ли хватит места, чтобы броситься наутек. В одну минуту он ведет себя так, будто презирает меня, а в следующую смотрит на меня как одержимый.
— Позвольте мне прояснить это для вас раз и навсегда, любовь моя: я не хочу причинять вред своему брату, так что не вынуждайте меня.