— Да, — я давлюсь единственным слогом, и в качестве награды он толкает в меня два пальца.
— Умница, — напевает он. — С твоей стороны некрасиво не поздороваться с друзьями.
Не успеваю я сказать, что один из парней внизу учится со мной в одной группе, как Мэддокс сгибает пальцы внутри и жадно припадает ртом к чувствительной коже. Я превращаюсь в марионетку в его руках: вскрикиваю и сгибаюсь пополам, опираясь на его голову от одного этого движения.
— Потише, мисс Синага, — отчитывает Мэддокс прямо перед тем, как прикусить внутреннюю сторону моего бедра.
Я пищу и пытаюсь вырваться, но, конечно же, этот садист и козел меня не отпускает. Он начинает двигать пальцами, оставляя на моей коже сине-фиолетовые засосы, кажущиеся самим воплощением смертного греха.
Одно ругательство за другим тихо слетает с моих губ. Все, что я получаю в ответ, — его довольный смешок, пока он сгибает пальцы внутри меня. Напряжение внизу живота нарастает, подталкивая меня к краю разрядки — так близко, но все еще недосягаемо.
Из-за его дразнящего темпа на подоконник капает влага. Я впиваюсь ногтями в каждый дюйм его тела, до которого могу дотянуться, умоляя его двигаться быстрее и избавить меня от этих мук.
Мэддокс нежно разминает и ласкает покрытую шрамами кожу на моих бедрах. Наши взгляды сталкиваются, вышибая воздух из моих легких. Обезоруженная абсолютным обожанием в его глазах, я забываю сдержать стон.
— Любовь моя, советую тебе вести себя потише. Мне бы очень не хотелось потерять работу из-за того, что я вкушаю лучшее блюдо в своей жизни.
Тепло разливается по самым тайным уголкам моего сердца — то самое, что согревает в самые суровые дни. Своеобразный костыль, на который можно опереться, когда все вокруг становится слишком тяжелым. Я настолько далека от идеала, что ни в одной вселенной не заслуживаю того, что он ко мне испытывает.
Это не по-настоящему.Временно . Он довольно скоро остынет. Но даже если нет, будет лучше, если он поймет, насколько это неправильно — смотреть на меня так же, как он смотрел на картину Артемизии Джентилески в музее.
Я полна изъянов. Безнадежно сломана. Покрыта трещинами и сколами, собранная заново на хлипком клею, а он относится ко мне так, словно я — фундамент, без которого он рухнет.
Я разрываюсь между желанием продлить этот момент и необходимостью поставить точку. Я падаю всё глубже, понимая: если не остановиться, мои надежды и дух будут окончательно растоптаны. Я обещала себе, что этот день настанет, ведь ничто не должно длиться вечно.
Пропуская мягкие темные пряди сквозь пальцы, я позволяю глазам закрыться, чтобы насладиться последними каплями тепла и тем, как взлетает мое наслаждение каждый раз, когда он делает малейшее движение.