Именно в этом и заключается цель сегодняшнего дня. Я должен знать, сожмется ли ее сердце от ужаса, когда она узнает правду. Мне нужно знать, что она видит менянастоящего .
Потребность прикоснуться к ней не исчезает ни когда мы спускаемся по ступеням, ни когда я завожу ее в пустую часть вагона метро в самом конце, где сиденья сзади и впереди нас пустуют, а на противоположном ряду никого нет. Один-единственный человек сидит на другом конце вагона — слишком далеко, чтобы услышать нас, и полностью поглощен своим телефоном, чтобы обращать на нас внимание. В своем углу мы вольны делить каждый запретный вдох, пока небо не рухнуло на землю.
Когда Рейна садится, часть ее пальто распахивается, открывая взору портупею, застегнутую на талии прямо над кружевной бордовой мини-юбкой, и мое воображение подхватывает образ, где на ней нет ничего, кроме этой кожи. В ту же секунду, как закрываются двери, моя рука скользит под ее пальто и вверх по бедрам.
Я чертовски сильно скучал по ее ногам.
Рейна чисто рефлекторно сжимает колени, сдавливая мою ладонь. Прежний румянец ползет по ее шее и окрашивает щеки, совсем как в тот день, когда она ласкала себя пальцами на моем диване, и,Господи , от этого мой член твердеет еще сильнее.
— Мэддокс? — Мое имя звучит хрипло; она хватает меня за предплечье и многозначительно кивает в сторону незнакомца в другом конце вагона.
Я наклоняюсь, пока мои губы не оказываются в считанных дюймах от ее уха.
— Вокруг никого нет, мисс Синага, — медленно шепчу я, продвигая руку выше по внутренней стороне бедра под юбку.
Она ерзает на пальто, защищающем ее от сиденья, и ее дыхание становится прерывистым, когда она замечает бугор в моих брюках...
— Мэддокс, — шепчет она. В этих двух слогах я отчетливо чувствую ее острое желание.
— Видишь, что ты со мной делаешь, любовь моя? — хриплю я. Предэякулят выступает на моем члене под ее взглядом.
Кончик моего пальца прижимается к ее киске, и она судорожно вздыхает, снова уставившись на меня своими широко распахнутыми карими глазами. Я уже вижу ее, прижатую моим весом, как она смотрит на меня снизу вверх с приоткрытыми в безмолвном вздохе губами, пока ее кожа розовеет от возбуждения.
Я растираю ее клитор медленными круговыми движениями. Тепло Рейны просачивается сквозь ткань колготок и белья, и я понимаю, что можно ревновать даже к ткани просто потому, что она касается ее кожи.
— Сюда может кто-нибудь войти и увидеть нас.
Она косится на дверь позади нас, ведущую в соседний вагон. Ее паника усиливается, когда поезд метро замедляет ход и останавливается на следующей станции, но никто не заходит и не выходит.