Каким бы приятным ни было это осознание, он уходит от прямых ответов на мои вопросы. Он показывает мне лишь крупицы своего мира — мимолетные взгляды сквозь трещины в стене, которую он воздвиг вокруг себя. Осколков человека мне недостаточно.
— Возможно, я выразился неясно, любовь моя. Ты — тот риск, на который я готов пойти. — Он целует место за моим ухом. — Я вкусил твою порочность и хочу ею упиться. — Он втягивает губами нежную кожу на моей шее, и я сдерживаю стон удовольствия, пробегающего по позвоночнику. — Ты упоительна, Рейна. Я не могу думать ни о чем другом, кроме тебя.
Мои ногти впиваются в его руки, хоть мне и больно шевелиться. Его слова и прикосновение губ превращают мои мысли в кашу. Я упираюсь ладонью ему в грудь, заставляя остановиться. Он отстраняется совсем немного, так что между нашими лицами остается расстояние в один короткий выдох.
— Что будет, если я попробую уйти? — шепчу я.
Его глаза темнеют.
— Я найду тебя. Я же говорил, что никуда не денусь, стоит нам переступить ту черту. Попробуй сбежать — и убедишься, насколько редко я лгу.
— Ты не сможешь заставить меня остаться.
— Я дам тебе время. Даже дам тебе свободу. Но у этой истории один финал, и мы в нем не порознь. Я пойду на все, что потребуется.
Еще неделю назад я лишалась сна из-за мимолетности наших отношений. Теперь он говорит о вечности и о готовности пойти на все, чтобы удержать нас вместе.
— Что ты со мной сделаешь?
— То же, что делал до сих пор: увековечу тебя.
Я качаю головой. Вряд ли это можно назвать прямым ответом, да и звучит он пугающе — будто мое имя вот-вот появится в разделе некрологов.
— Ты не можешь заставить меня что-либо делать, Мэддокс. — Его имя кажется опасным на моих губах. — Я не твоя вещь, чтобы ломать и лепить из меня то, что тебе хочется.
— Знаю. Ты сделала все это сама. — Он проводит большим пальцем по моим губам. — Не обманывай себя. Я не принесу тебе добра. Возможно, я вообще худшее, что когда-либо с тобой случалось. Но обещаю, что ты никогда ни в чем не будешь нуждаться.
Он не может мне этого обещать. И я не знаю,хочу ли, чтобы он мне это обещал. Мэддокс Шоу все еще остается для меня загадкой.
— Я...
Черт . Кажется, меня сейчас вырвет.
— Тише, эй. — Мэддокс удерживает мой вес. — Я держу тебя, любовь моя.
Все внутри пульсирует. Я стону, цепляясь за мягкую ткань его одежды. Голова раскалывается к чертям, а чай подступает к горлу. Не дав мне возразить, он снова подхватывает меня на руки и несет через дом.
— Мы еще не договорили, — бормочу я, зажмуривая глаза. От резкого света кажется, что мои глазные яблоки выскребают прямо из головы.