— Это что вообще такое? Четырнадцатый век?
Кто устраивает брак ради коммерческой сделки?
— Конечно нет. Приданого ведь не было, — с каменным лицом произносит он.
Обычно мне нравится эта его сторона — сердитый юмор. Часть его личности, казавшаяся предназначенной только для меня. Но прямо сейчас я чувствую себя так, будто с меня заживо содрали кожу.
— Серьезно, Рейна. Я с этим покончу, — обещает Мэддокс.
На сей раз, когда он произносит эти слова, какая-то часть меня ему верит. Самая надломленная часть меня, жаждущая ему доверять. Но ведь в этом есть смысл, верно? Он не стал бы рисковать тюрьмой или рушить свою карьеру, если бы его намерением было сделать меня любовницей. Я имею в виду... не стал бы, правда?
— Тогда почему ты согласился на помолвку?
Убеди меня, что все это не продуманная уловка.
Он каменеет, и на секунду кажется, что он уйдет от ответа.
— Стоял вопрос о том, на кого ляжет это бремя: на меня или на моего брата. Тогда ответом всегда был я.
Это благородно. Наверное.
Если уж выбирать между мной и его братом...
Я сглатываю.
— А сейчас?
— Сейчас я ставлю себя на первое место.
Потягивая подол футболки, я поджимаю губы.
— Раз все было устроено родителями, разве не будет... последствий из-за разрыва помолвки? Твои родители не разозлятся? Разве... А как же бизнес?
Мэддокс усмехается. Маска, которую он так умело носит, проступает на лице, готовая снова застыть.
— К черту их. Я был их верным мальчиком на побегушках столько, сколько себя помню. Им придется смириться с любым моим решением. Я не прошу разрешения и не нуждаюсь в их прощении. Ты моя, и я скорее лягу в сырую землю, чем свяжу себя с кем-то, кроме тебя.
Я двигаю челюстью, раздумывая, стоит ли требовать объяснений по поводу всего, что он упомянул. Например, что за коммерческая сделка может включать в себя брак? Что еще родители заставляли его делать? Что они могли с ним сотворить, раз он стал таким?
— А она знает о... ну, ты понимаешь. — Я машу рукой в неопределенном направлении, где, как я уверена, произошло какое-то убийство. — Обо всей этой теме с убийствами.
— Теме с убийствами? Рейна, любовь моя, повтори за мной: ясерийный убийца. — Его губы кривятся в слабой усмешке. — Впрочем, вариант скровавым художником меня тоже устроит.
Как он умудряется шутить в такой ситуации, выше моего понимания. В глубине души я знаю, что он пытается удержать меня от паники, но я больше не могу, блять, это выносить. Все вокруг рушится, и виновник этого разрушения — он.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я.
Он заправляет прядь моих волос за ухо.