— Мэддокс, не надо.
Не продолжай лгать. Не води меня за нос. Не заставляй влюбляться в тебя, чтобы потом всё это забрать.
— Ямогу исделаю это.
Я давлюсь рыданием, когда он прижимает наши лбы друг к другу. Слишком много. Я пытаюсь оттолкнуть его.
— Нет, — я мотаю головой, прижавшись к нему.
Ложь, ложь. Сплошная, чертова ложь.
— Тогда почему ты оттолкнул меня? — кричу я. — Почему ты говорил те вещи и подтвердил каждую ужасную мысль в моей голове?
Он утверждает, что хочет меня, но при этом отбросил в сторону, не заботясь о последствиях. Теперь я знаю, что ему пришлось оттолкнуть меня, но не нужно было делать это именнотак .
— Я знаю. Мне жаль. Мне так чертовски жаль. — Голос Мэддокса дрожит, и он притягивает меня ближе. — Я не хотел, но думал, что это единственный способ тебя обезопасить. До того дня, как кто-то закопает меня в землю, я буду принадлежать только тебе. Мое единственное сожаление в этой жизни в том, что я заставил тебя думать, что ты для меня — ничто, и я никогда не прощу себя за это. Ты — всё, чего я когда-либо хотел, и всё, чего у меня не должно быть.
Я не могу подобрать слова, чтобы описать, что сейчас чувствую; знаю только, что мне очень больно. Кожа горит. Я хочу вспомнить, каково это — просыпаться и не жалеть о том, что проснулась.
— Пожалуйста, — хриплю я.
Пожалуйста, не лги мне.
Пожалуйста, не разбивай мне сердце снова.
Пожалуйста, не оставляй меня.
— Если я недостаточно ясно выразился: единственный, кто недостаточно хорош, — этоя. Я недостоин даже крохи того, что ты можешь мне предложить, но я эгоистичный человек, который не хочет делить тебя ни с кем другим. Потому что я — это я, а ты — это ты, и я никогда не буду достоин. Я даже не знал, что кто-то может увидеть настоящего меня и всё равно захотеть быть со мной.
Я крепко зажмуриваюсь. Нет такой реальности, в которой не хватало бы именно меня. Я всей душой хочу, чтобы то, что он говорит, было правдой, потому что ни в одной из предначертанных мне жизней никто больше не скажет подобных слов.
— Так что останься, Рейна, — умоляет Мэддокс. — Мне нужно, чтобы ты осталась, потому что с тех пор, как ты ушла, всё вокруг кажется неправильным.
Слезы выжигают дорожки на моих щеках и капают на его руки. Я не должна быть с ним в одной комнате, но это единственное место на земле, где я чувствую себя на своем месте. Здесь, с ним, вселенная может сгореть дотла, а он будет держать меня в объятиях, пока всё вокруг рушится.
Острые края моего горя тупеют, когда он рядом. Оно всё еще здесь, ждет, чтобы порезать меня, если я подойду слишком близко. Но жизнь — не избавление от этого чувства. Это попытка сгладить острые углы настолько, чтобы научиться с ними жить. Я всегда это знала, но только с появлением Мэддокса поверила, что такое счастье возможно и для меня.