Я качаю головой, не зная, что делать. Он принимает это за отказ.
— Этого ты хочешь? Видеть меня на коленях,умоляющим? — Мэддокс опускается на пол, вставая на колени между моих разведенных ног. — Потому что я проползу по стеклу, если хочешь. Я буду вставать на колени каждое утро и вечер, если это значит, что ты снова на меня посмотришь.
Он кладет ладони на мои бедра и проводит руками по каждому изгибу тела, с такой мукой, словно только я могу прекратить его терзания, и он не выживет, если я его отпущу.
В горле застревает рыдание.
— Я не могу полагаться на твои слова, Мэддокс. Раньше они мне уже лгали.
— Я сделаю всё что угодно. Только скажи, и это будет твоим. Я вырву свое сердце прямо из груди, если ты этого хочешь. Убью собственного отца, если это поможет тебе спать спокойнее. Что угодно, абсолютно всё. — Он опускается ниже, глядя на меня с полным отчаянием. — Пожалуйста, Рейна. Дай мне еще один шанс.
Я отвожу взгляд и вытираю слезы рукавом.
— Я не хочу снова выглядеть дурой.
— Не будешь. Обещаю.
Я делаю судорожный вдох и сцепляю руки в замок. Стоит ли шанс с Мэддоксом риска всего, о чем он рассказал? Сама мысль о потенциальных опасностях заставляет меня гореть, хотя не должна. А жизнь его брата? А жизнь Мэддокса? Мы будем играть с огнем.
Сказать ему «да» — это не клятва о том, что мы будем связаны вечно. Это может быть «посмотрим, что будет». Испытательный срок. Если риски станут серьезными, я смогу уйти.
Если он сделает что угодно — и я имею в виду абсолютно что угодно, — что заставит меня усомниться, я уйду.
Взглянув на него снова, я шепчу:
— Больше никаких секретов.
— Никаких, — обещает он.
— Больше никакой лжи.
— Никогда.
Глубоко вздохнув, я хрипло произношу:
— Пожалуйста, не разбивай мне сердце снова.
— Я скорее умру, чем сделаю это.
— Хорошо, — шепчу я. — Пока я остаюсь. Но я не могу… я больше не могу слепо тебе верить. Это временно, пока я не решу, что всё навсегда — пока не смогу поверить, что ты действительно имеешь в виду то, что говоришь, и что я для тебя не просто очередная игрушка.
Он кивает и, обхватив мою шею рукой, притягивает к себе, встречая мои губы на полпути.
— Клянусь, ты не пожалеешь.
Когда он прижимается губами к моим, я позволяю ему, потому что хочу этого так же сильно, как и он. Я больше не хочу быть одна, и если поцелуй с ним — мой единственный шанс почувствовать, что всё в порядке, я им воспользуюсь.
Наши губы двигаются в такт, впитывая каждую каплю отчаяния там, где соприкасаются тела. Я таю в его объятиях, безмолвно моля о большем.
Поглоти меня целиком, чтобы я забыла собственное имя и боль, длившуюся всю жизнь .