Если она все поймет и побежит в полицию, я без колебаний явлюсь на допрос. Нет ничего, что она могла бы сказать или сделать, чтобы обвинение устояло. Статус моего отца как высокого святого и моя роль штатного истребителя вредителей обеспечивают мне надежный иммунитет. Орден держит полицию в своем заднем кармане, а политиков — в переднем. Губернатор занимает свое кресло лишь потому, что великий магистрат позволил ей это. В городе ничего не происходит без участия Ордена.
Рейна внезапно замирает, и ее тело напрягается. Она резко переводит взгляд на входную дверь. Я опускаю руку в карман и нащупываю нож. Натан не был связан с Орденом, но это не будет иметь значения, если она начнет совать свой нос туда, куда не следует.
Шепард приказал убить Бенджамина Хогарта — того самого человека, ставшего моделью для моей реконструкции картины Микеланджело, которую изучала Рейна. Она могла начать копаться и в бесчисленном множестве других убийств, санкционированных Орденом.
Орден никогда не медлил с устранением гражданских лиц, которых считал досадной помехой, и вряд-ли они сделают исключение сейчас. Если Рейна видела слишком много, они могут решить, что ее пора убрать.
Она превращается в стремительный росчерк движения, приседая за обеденный стол и не сводя глаз с двери. Пульс гулко бьется в горле, когда я выступаю из теней и крепче сжимаю рукоять лезвия. Я подаюсь вперед, пытаясь разглядеть источник ее тревоги, но вижу всего лишь гостиную.
Видимо, угроза миновала, потому что она поднимается во весь рост, выдыхает и возвращается к своему расследованию.
Я с облегчением прислоняюсь к стене. Игра, в которую мы играем, становится слишком опасной. На кону стоит не только ее жизнь, но и свобода Спенсера.
И все же я продолжаю стоять и смотреть, завороженный каждым ее жестом.
Боги испытывают меня, и я с треском проваливаю этот тест. Оставаться на месте — все равно что бороться с зовом сирены. Не в силах совладать с собой, я достаю телефон и фотографирую ее через окно.
Исключительно для страховки, разумеется, а не для того, чтобы любоваться снимком позже.
По большому счету, она должна быть мне благодарна за это убийство. Место было выбрано специально для прекрасного обзора дома, низкой вероятности помех и безопасности района. Мне бы не хотелось, чтобы ее смерть была на моей совести.
Уголки моих губ невольно ползут вверх, когда она задевает стол и поспешно подхватывает вещи, чтобы те не упали. Готов поспорить, она бросит мой курс в ту же секунду, как осознает, кто я и что собой представляю. Это было бы крайне прискорбно, ведь я начал находить наше общение довольно занимательным. Не говоря уже о том, насколько жалко выглядит количество просмотров, которые я накрутил ее короткометражке, сданной три недели назад. У нее настоящий талант.