Фотографий много.
Слишком много для человека, который якобы скрывается.
Он на открытии ресторана, он на благотворительном вечере, он с партнёрами, он с девушками. С разными. Кого-то я даже узнаю — мелькали в рекламе нижнего белья или клипах. Чувствую в груди неприятный укол.
Кликаю дальше, раздраженно, всё быстрее.
Ни одной подписи «жена». Ни одной новости «скандал». Ни одного «тайная личная жизнь». Ноль.
Зато «Оникс» светится везде: как будто это не закрытый клуб, а визитная карточка.
Я закрываю ноутбук резче, чем собиралась.
Значит, дело было не в том, что он «гуляет».
Зачем кому-то были нужны именно мои кадры из клуба?
И почему он так вцепился в меня из-за них?
Если он не боится камер и публичности, то что на этих фотографиях могло быть опасным?
Ответ неприятно очевиден.
Не он.
Кто-то рядом.
Я вспоминаю кадр, который успела увидеть перед тем, как он забрал телефон. Ржавый, девушки… и ещё один мужчина. Вроде бы фон. Вроде бы «просто идет».
Но память подсовывает уверенную осанку. Как он наклонился к Ржавому. Как будто не просил внимания — получал его по праву.
Мне нужна не догадка. Мне нужны факты.
И тут я вспоминаю Мишку.
Двоюродный брат. Наш семейный «гений». Человек, который может не отвечать на сообщения неделю, но если попросить о чём-то, где есть провода и цифры, — включается мгновенно. Он всегда немного не здесь, вечно в каких-то своих схемах, но у него есть полезное качество: он не задаёт вопросов, пока не закончит работу.
Я набираю номер.
Он отвечает не сразу.
— Чего? — голос сонный и недовольный.
— Миш, можно восстановить удалённые фото?
Пауза.
— Откуда?
— С телефона.
— Как удалили?
— Просто удалили. Не форматировали.
Ещё пауза, уже более живая.
— Шанс есть. Приезжай.
— Сейчас?
— Если тебе надо — сейчас.
Я бросаю взгляд на часы. Поздно. Нормальные люди в это время спят. Но у Мишки свой режим, и у меня сейчас тоже.
— Я выезжаю.
У него в квартире всегда пахнет железом, пылью и кофе. И ещё чем-то кислотным — от энергетиков, которыми он живёт. На полу провода. На столе два монитора, третий на каком-то кривом штативе. В углу системник без крышки, как вскрытый сейф.
Мишка встречает меня в растянутой футболке и с таким лицом, будто я выдернула его из реальности.
— Давай, — кивает на стол. — Телефон.
Я отдаю аппарат. Он подключает его к ноутбуку, щёлкает мышкой, не глядя на меня.
— Ты опять во что-то влезла? — бросает вскользь.
— Просто работа.
— М-м, — это у него универсальная реакция на всё, что выходит за пределы «цифр».
Я сажусь на край дивана, сжимаю ладони. Мне хочется ходить по комнате, но я заставляю себя сидеть. В его мире нельзя мешать процессу — это как встряхивать руку хирургу.