— А потом?
Степан хмурится.
— Что потом?
— Когда ты собираешься меня отпустить?
— А кто сказал, что я вообще собираюсь тебя отпускать?
Глава 54
Ответа не нахожу. Любые слова сейчас превратятся в очередной повод для спора, в котором Степан все равно оставит решение за собой.
Разворачиваюсь и выхожу из кухни.
— Тоня.
Продолжаю идти, не оборачиваясь. До комнаты добираюсь с прямой спиной, хотя внутри все уже дрожит. Закрываю дверь и только тогда развязываю фартук. Черная ткань падает на кресло.
Фраза Степана не выходит из головы.
Он не собирался меня отпускать.
Все это время существовала хотя бы иллюзия конца. Баратов исчезнет, опасность пройдет, долг будет погашен — и я снова получу право решать, куда идти и с кем жить. Именно поэтому терпела гостиницу, запреты и его постоянный контроль. Считала происходящее временным.
Для Степана никакого конца не существовало.
Он уже определил мое место в своей квартире и даже не задумался, что однажды придется спросить, хочу ли я остаться. Вчерашняя ночь ничего не изменила. Только заставила меня поверить, что теперь остаюсь рядом по другой причине.
Натягиваю джинсы и футболку, потом сажусь на край кровати. Руки все еще подрагивают, поэтому приходится несколько раз поправлять пуговицу.
В дверь стучат ближе к девяти.
— Ужинать идешь?
Голос Степана звучит ровно, словно на кухне не было ни прейскуранта, ни разговора о том, что он намерен распоряжаться всей моей жизнью.
— Не хочу.
В ответ тишина.
Жду, что ручка опустится, и Степан войдет без разрешения. Потребует продолжить разговор, скажет прекратить дурить или напомнит, что в его доме двери перед ним не закрывают. Однако шаги вскоре удаляются.
— Еда на кухне, — доносится из коридора.
Больше он не возвращается.
Ложусь поверх покрывала, не раздеваясь. Сон не идет. В квартире слышны приглушенные звуки: вода в ванной, открывающаяся дверца шкафа, негромкий голос Степана во время телефонного разговора. Потом все стихает.
Каждый шорох заставляет напрячься. Кажется, что дверь вот-вот откроется. Еще вчера его появление было естественным, почти желанным. Сегодня от одной мысли, что он ляжет возле меня и снова прикоснется, внутри холодеет.
Одновременно где-то глубоко остается другое, постыдное ожидание. Хочется, чтобы Степан пришел не за привычным продолжением ночи, а ради меня. Объяснил свою фразу, признал, что сказал со злости, или хотя бы попытался удержать не приказом.
Дверь остается закрытой.
Под утро усталость все же берет верх.
Просыпаюсь от хлопка входной двери. В квартире быстро становится тихо, и вскоре уже не остается сомнений: Степан уехал, даже не заглянув ко мне.