Он приезжает.
Спокойный. Собранный.
Как будто уже всё знает.
Холод медленно поднимается изнутри.
Он знал. Не сказал ни слова.
Забрал и не собирается отпускать.
Глава 24
После новостей внутри все словно переворачивается.
Пульт лежит на полу, экран телевизора давно погас, а в голове все звенит голос диктора, сухой и равнодушный: задержан, подозрение, убийство.
Ржавый знал.
Еще до того, как привез меня сюда. Когда ставил передо мной тарелку с яичницей. И когда смотрел так спокойно, будто никакого Баратова не существует.
От этой мысли становится даже не страшно. Гадко.
Комнаты одна за другой проплывают перед глазами. Кухня. Спальня. Гостиная. Пальцы скользят по спинке дивана, шершавой стене, гладкой поверхности стола. Всё словно говорит одно и то же: ты для него очередная игрушка, тебя оставили до возвращения хозяина.
Телефон лежит там, где я его бросила. Маленький, тёмный, почти безобидный. Смотрю на него долго, будто он может решить за меня, что делать дальше.
Ржавый велел не включать. Но если не попробую связаться хоть с кем-то, останусь совсем одна.
В конце концов, беру. Экран загорается слишком ярко. Сердце стучит сильнее, пока ищу в списке Мишку. Гудки тянутся долго, и каждый скребёт по нервам.
Ничего.
Сброс.
Вторая попытка.
Снова длинные, глухие гудки. Потом тишина.
— Ну возьми же, — шепчу одними губами.
Телефон в руке становится тяжелым. Третья попытка уже заранее кажется унизительной, но палец все равно жмет на вызов.
Без толку.
Где-то внутри поднимается совсем детский, бессмысленный страх: а вдруг с ним тоже что-то случилось?
Экран гаснет. Вместе с ним пропадает и последняя нитка, связывавшая меня с нормальной жизнью.
Время после этого тянется вязко, как старый мёд. В квартире по-прежнему тихо, только холодильник иногда гудит на кухне, а где-то в стояке шуршит вода. За окном ничего не видно, кроме редких машин и фонарей. Блуждаю по квартире, лишь бы не думать.
Мысли все равно кружат назойливыми мухами. Баратов под арестом, но это не значит, будто опасность миновала. Я — свидетель. Скоро приедет Ржавый. И я жду его. Хоть от этого и хочется влепить себе пощёчину.
Щелчок замка выдергивает из размышлений так резко, что плечи вздрагивают. В прихожей слышатся шаги — ровные, уверенные. Ни спешки, ни раздражения, будто день был самым обычным.
В дверях появляется он. Тёмное пальто, усталые глаза, в руке бумажный пакет. Взгляд скользит по мне быстро, цепко, отмечая всё: телефон на столе, моё лицо, пустую чашку, беспорядок, который я даже не успела устроить по-настоящему.
Чуть дольше задерживается на телефоне.